Казымова Лейла Аллахверди гызы — аспирант кафедры философии
119454, Москва, проспект Вернадского, 76
Leila A. Kazymova — PhD Student, Department of Philosophy
76, Prospect Vernadskogo, Moscow, Russia, 119454
Маргарита Вениаминовна Силантьева — доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой философии им. А.Ф. Шишкина
119454, Москва, проспект Вернадского, 76
Margarita V. Silantieva — Doctor of Philosophy, Professor, Head of the A. F. Shishkin Department of Philosophy
76, Prospect Vernadskogo, Moscow, Russia, 119454
Актуальность исследования обусловлена необходимостью исторической рефлексии успешных моделей межцивилизационного диалога, в частности, стратегии аккомодации, которая демонстрирует эффективность культурного взаимодействия. В центре внимания — музыкальная составляющая миссии Маттео Риччи в Китае, остающаяся периферийной в изучении особенностей стиля музыкального мышления представителей культуры этой страны. Цель данного исследования — выявить философско-культурные основания музыкальной составляющей миссии Риччи и описать их в контексте приёмов культурной аккомодации, которые использовал этот миссионер. Для этого было необходимо решить задачи: 1) систематизировать имеющиеся данные о первом «музыкальном знакомстве» Китая с Европой и уточнить подходы к проблеме первого появления европейской музыки в Китае; 2) выявить предпосылки использования Риччи музыкальной деятельности в качестве миссионерского приёма; 3) уточнить фактологическую информацию, касающуюся датировок, названий музыкальных инструментов, сочинений и других аспектов миссии Риччи в контексте исследуемой темы; 4) описать коммуникативно значимые результаты музыкального «взаимодействия» Риччи с императором Ваньли, китайскими учёными и чиновниками; 5) установить, каким образом иезуиты использовали элементы европейской музыкальной теории в обучении китайскому языку. Материалами исследования послужили источники, комментаторская и исследовательская литература на китайском и европейских языках, касающиеся темы «первой встречи» европейской музыки и китайской культуры. Методология основана на синтезе герменевтического анализа сопоставляемых текстов (труды Риччи, письма, латинские и китайские источники) и принципов историко-культурной антропологии, что позволяет реконструировать символические значения и коммуникативные интенции, вкладывавшиеся в музыкальные практики. В работе применён комплексный междисциплинарный подход, объединяющий призмы философии культуры, истории, музыковедения, семиотики и лингвистики. Для проведения герменевтического анализа имеющихся тексов использованы биографический и историко-генетический методы, а также приёмы сопоставления соответствующих европейских и китайских названий инструментов. В результате установлено, что музыка выступала ключевым компонентом миссионерской стратегии Риччи в силу её мировоззренческой роли в китайской культуре, сравнительной доступности и допустимости использования «музыкальной» формы проповеди среди китайской элиты, богатыми возможностями аккомодации музыкального материала к её мировоззренческим и нравственным установкам. Выводы: 1) миссия Риччи сумела преодолеть первоначальное непонимание и отрицание с помощью удачной стратегии первоначальной аккомодации, избранной Риччи, где музыка играла неслучайную роль; 2) использование музыки в качестве специфического «кода» евангелизации было определено принадлежностью Риччи к Ордену иезуитов и его образованием, включавшем музыку как один из существенных компонентов; 3) в ходе сопоставления широкого спектра имеющихся данных с большой степенью вероятности первым «западным» инструментом, привезённым в Китай Маттео Риччи, был клавесин, а не клавикорд; при этом разночтения в имеющихся данных о появлении первого европейского инструмента в Китае могут быть сняты за счёт сопоставления ключевых источников с известными биографическими данными: исходя из этого год строительства первого католического храма континентального Китая — 1585, а не 1583; 4) постепенное развитие «музыкального» диалога с китайской элитой привело Риччи к более тесному взаимодействию с её представителями на основе интереса к музыкальным инструментам в техническом плане, а также развитию взаимного уважения в силу сближения нравственных идей, заложенных в текстах «Песен» Риччи; при этом очевидно, что собственно музыкальные решения этих произведений не противоречили нормам китайской учёности, а музыкальные практики (исполнение, дарение инструментов, создание песенных текстов) были не только формой символического обмена, но и дипломатическим жестом, нацеленным на демонстрацию интеллектуального и эстетического равенства культур; 5) благодаря «музыкальной составляющей» миссии Риччи иезуиты создали и расширили стратегию использовали элементов европейской музыкальной теории в процессе обучения китайскому языку как тоновому, то есть требующему нехарактерных для европейских языков приёмов звукоизвлечения и распознавания. Дальнейшее изучение функциональной роли западноевропейской музыки как инструмента культурной аккомодации, а затем и адаптации, в контексте взаимодействия культуры Китая с инокультурным окружением может способствовать разработке более полной картины исторических и современных путей взаимодействия представителей китайской культуры с некитайскими партнёрами.
The relevance of this study lies in the need for historical reflection on successful models of intercivilizational dialogue, particularly the accommodation strategy that demonstrates the efficacy of cultural interaction. The focus is on the musical component of Matteo Ricci's mission in China, which remains a peripheral topic in the study of the particular style of musical thinking within Chinese culture. The aim of this research is to identify the philosophical and cultural foundations of the musical dimension of Ricci's mission and to describe them within the context of the cultural accommodation techniques he employed. To achieve this, the following objectives were set: 1) to systematize available data on China's first “musical encounter” with Europe and refine approaches to understanding the initial appearance of European music in China; 2) to identify the prerequisites for Ricci's use of musical activity as a missionary tool; 3) to clarify factual information regarding dates, names of musical instruments, compositions, and other aspects of Ricci's mission relevant to the topic; 4) to describe the communicatively significant outcomes of the musical “interaction” between Ricci and the Wanli Emperor, Chinese scholars, and officials; 5) to establish how the Jesuits utilized elements of European music theory in teaching the Chinese language. The research materials included primary sources, commentaries, and scholarly literature in Chinese and European languages pertaining to the theme of the “first encounter” between European music and Chinese culture. The methodology is based on a synthesis of hermeneutic analysis of compared texts (Ricci's works, letters, Latin and Chinese sources) and the principles of historical-cultural anthropology, enabling the reconstruction of symbolic meanings and communicative intentions embedded in musical practices. A comprehensive interdisciplinary approach was applied, combining perspectives from the philosophy of culture, history, musicology, semiotics, and linguistics. Hermeneutic analysis of the texts employed biographical and historical-genetic methods, as well as techniques for comparing corresponding European and Chinese names for instruments. The results demonstrate that music served as a key component of Ricci's missionary strategy due to its worldview significance in Chinese culture, its relative accessibility, the permissibility of using a “musical” form of preaching among the Chinese elite, and the rich potential for accommodating musical material to their worldview and ethical frameworks. These findings can be summarized as follows:1. Ricci's mission successfully overcame initial misunderstanding and rejection through a well-chosen initial accommodation strategy, in which music played a significant role. 2. The use of music as a specific “code” for evangelization was determined by Ricci's affiliation with the Jesuit Order and his education, which included music as a significant component. 3. Comparing a wide range of available data suggests with a high degree of probability that the first Western instrument brought to China by Matteo Ricci was a harpsichord, not a clavichord. Furthermore, discrepancies in existing data regarding the appearance of the first European instrument in China can be resolved by comparing key sources with known biographical facts: based on this, the construction year of the first Catholic church in mainland China was 1585, not 1583. 4. The gradual development of a “musical” dialogue with the Chinese elite led Ricci to closer interaction with its representatives based on technical interest in musical instruments, as well as the development of mutual respect due to a convergence of moral ideas embedded in the texts of Ricci's “Songs”. It is evident that the musical solutions in these works did not contradict the norms of Chinese scholarship, and that musical practices (performance, gifting of instruments, creation of song texts) were not merely a form of symbolic exchange but also a diplomatic gesture aimed at demonstrating intellectual and aesthetic equality between cultures. 5. Thanks to the “musical component” of Ricci's mission, the Jesuits created and expanded a strategy of using elements of European music theory in the process of teaching Chinese as a tonal language, which requires sound production and recognition techniques uncommon in European languages. Further study of the functional role of Western European music as an instrument of cultural accommodation, and subsequently adaptation, in the context of Chinese culture's interaction with foreign cultural environments can contribute to developing a more complete picture of the historical and contemporary pathways for interaction between representatives of Chinese culture and non-Chinese partners.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.