Светлана Юрьевна Дианина — кандидат философских наук, доцент, кафедра языков стран Северной Европы и Балтии
119454, Москва, проспект Вернадского, 76
Svetlana Yu. Dianina — PhD in Philosophy, Associate Professor, Department of North European and Baltic Languages
76, Prospect Vernadskogo, Moscow, Russia, 119454
С начала 2000-х гг. по настоящее время в киноиндустрии Швеции большое распространение получили герои, которых можно идентифицировать как мусульман. Религиозная тематика всегда занимала особое место в шведском кинематографе, однако в этот период меняется связанный с исламом культурный дискурс. Цель данного исследования — выявить стратегии конструирования образов ислама и мусульман в шведской киноиндустрии в 2000–2024 гг. Достижение этой цели потребовало, во-первых, оценить степень проблематизации вопроса об образе мусульманина в мировом и шведском кинематографе в связи с запросами культурной дипломатии и теории «мягкой силы»; во-вторых, установить структурные особенности специфического феномена, именуемого «исламское кино»; в-третьих, на конкретном материале описать приёмы создания и особенности интерпретации кинообразов как возможных источников стереотипов, внедряющихся в общественное мнение. Для этого потребовалось совместить оптику комплексного культурологического подхода с дискурс-анализом и SWOTанализом, применённым к визуальным материалам шведских игровых фильмов, публикациям медиа (критическим статьям, интервью и т.д.), а также к аналитическим научным статьям и опубликованным опросам, проведённым различными общественными организациями по интересующей нас проблематике. В результате исследования сделан вывод о наличии трёх основных стратегий конструирования образа ислама и мусульман шведским кинематографом: позитивной, негативной и условно нейтральной. Эти кинообразы влияют на общественное мнение и создают, осознанно и неосознанно, прямо и косвенно, существенную часть обсуждаемой обществом повестки, выступая одновременно своеобразным «брэндом» шведской культуры за рубежом. Дискурсивные практики, «завязанные» на дискурсы кинематографа, много шире прямых обсуждений фильмов, хотя замеры влияния фильмов на аудиторию показывают отсутствие у неё прямолинейных оценок по типу «хорошо» – «плохо». Чаще речь идёт именно о проблематизации через исходную фиксацию внимания на темах, связанных с традиционными нравственными представлениями и принятыми в разных сообществах социальными ролями. Как следствие, через расширение области дискуссий о роли «другого» в культуре в общественное сознание входит поляризация дискурсов, что, в свою очередь, остро ставит вопрос о культурной роли конструирования «другого» в призме постколониальных исследований, когда сам факт инаковости связывают с навязанной разделённостью и вторичным провоцированием столкновений контрдискурсов, чреватых ростом социальной напряжённости. Сама структура шведского «исламского кино», которое вбирает в себя не только фильмы об исламе и мусульманах, но также описывает их создателей по их культурно-религиозной и этно-религиозной принадлежности, способствует такой разделённости. Так возникают концепты «иммигрантское кино», «кино диаспор» и оксюморон международного шведского кино, которое снимают режиссёры первых двух групп в коллаборации с зарубежными партнёрами, нередко также позиционирующими себя как последователи ислама. Создаваемые шведским кинематографом положительные, отрицательные и нейтральные образы интерпретируются, реинтерпретируются и деконструируются профессиональным сообществом, медиа, исследователями и зрителями. Причём не только шведами: «новое шведское кино» как выразитель «проблемы мигрантов» в призме ислама набирает популярность во всём мире, что делает необходимым продолжение исследований этого феномена, в том числе с позиций культурологии.
From the early 2000s to the present, characters who can be identified as Muslims have become widespread in the Swedish film industry. Religious themes have always occupied a special place in Swedish cinema, but during this period the cultural discourse associated with Islam has changed. The aim of this study is to identify strategies for constructing images of Islam and Muslims in the Swedish film industry from 2000–2024. To achieve this goal it was necessary to first assess the degree to which the issue of the image of Muslims in world and Swedish cinema is problematized in connection with the demands of cultural diplomacy and the theory of soft power; second, to establish the structural features of the phenomenon known as “Islamic cinema”; third, using specific material, describe the techniques for creating and the features of interpreting film images as possible sources of stereotypes introduced into public opinion. This required combining the optics of a comprehensive cultural studies approach with discourse analysis and SWOT analysis applied to the visual materials of Swedish feature films, media publications (critical articles, interviews, etc.), as well as analytical scientific articles and published surveys conducted by various public organizations on the issues under investigation. The study concluded that there are three main strategies for constructing the image of Islam and Muslims in Swedish cinema: positive, negative and conditionally neutral. These film images influence public opinion and create both, consciously and unconsciously as well as directly and indirectly, a significant part of the agenda discussed by society, while simultaneously acting as a kind of brand of Swedish culture abroad. Cinematic discourse extends beyond direct discussions of films, although measurements of the influence of films on the audience show the absence of straightforward assessments such as 'good' or 'bad,'. More often, we are talking about problematization through the initial fixation of attention on topics related to traditional moral concepts and social roles accepted in different communities. As a result, through the expansion of the area of discussions about the role of the Other in culture, polarization of discourses enters public consciousness, which, in turn, sharply raises the question of the cultural role of constructing the Other in the prism of postcolonial studies, when the very fact of otherness is associated with imposed separation and secondary provocation of clashes of counter-discourses, fraught with an increase in social tension. The very structure of Swedish Islamic cinema, which incorporates not only films about Islam and Muslims, but also describes their creators according to their cultural-religious and ethno-religious affiliation, contributes to such separation. This is how the concepts of “immigrant cinema”, “diaspora cinema” and the oxymoron of international Swedish cinema, which is filmed by directors of the first two groups in collaboration with foreign partners, who often also position themselves as followers of Islam, arise. The positive, negative and neutral images created by Swedish cinema are interpreted, reinterpreted, and deconstructed by the professional community, the media, researchers, and viewers. “New Swedish cinema” as an expression of the “migrant problem” in the prism of Islam is gaining popularity all over the world, which makes it necessary to continue researching this phenomenon, including from the standpoint of cultural studies.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.