Владимир Сергеевич Глаголев — доктор философских наук, профессор, профессор кафедры культурологии и религиоведения; почётный профессор МГИМО МИД России
163002, г. Архангельск, наб. Северной Двины, 17; 119454, Москва, проспект Вернадского, 76
Vladimir S. Glagolev — Doctor of Philosophy, Professor, Professor of the Department of Cultural and Religious Studies; Professor Emeritus of MGIMO University
17, Severnaya Dvina street, Arkhangelsk, 163002; 76, Prospect Vernadskogo, Moscow, 119454
Арсений Анатольевич Беломыцев — кандидат философских наук, преподаватель кафедры теологии Института гуманитарных и прикладных наук; докторант кафедры философии
119034, Москва, ул. Остоженка, д. 38, стр. 1; 119454, Москва, проспект Вернадского, 76
Arsenii A. Belomytsev — PhD in Philosophy, Lecturer, Department of Theology, Institute of Humanities and Applied Sciences; doctoral candidate, Department of Philosophy
38/1, Ostozhenka St., Moscow, 119034; 76, Prospect Vernadskogo, Moscow, 119454
Актуальность исследования определяется трансформацией публичного присутствия религии под влиянием цифровой медиасреды: религиозные смыслы формируются и распространяются в социальных медиа вне прямого институционального контроля. Цель статьи — показать аналитическую применимость концепций проживаемой, вернакулярной и материальной религии к цифровому медиадискурсу. Задачи: реконструировать генезис соответствующих аналитических оптик; операционально разграничить их применительно к цифровому медиадискурсу; выявить аспекты цифровой медиарепрезентации религии, раскрываемые каждой из оптик. Материалом послужили опубликованные кейс-исследования цифровой религии 2010–2025 гг., охватывающие различные конфессиональные и региональные традиции, а также форматы публичного онлайн-присутствия религии, в том числе в российском контексте. Методологической установкой служит различение религиозной жизни в её непосредственной данности и её публичных медиатизированных репрезентаций. Методы включают концептуальный анализ, сравнительную типологию, религиоведческую интерпретацию вторичных данных. Результат исследования состоит в операциональном переносе указанных оптик на цифровой медиадискурс о религии, а также в выделении форм соотнесения институционального и вернакулярного авторитета. Выводы. Реконструкция генезиса показывает, что оптики проживаемой, вернакулярной и материальной религии выросли из критики «народной» рамки и общего требования описывать религию «снизу», что делает их пригодными для партиципаторной медиасреды. Операциональное разграничение задаёт три уровня и три единицы анализа: высказывание, связывающее религиозный смысл с повседневным действием; нормативное притязание, кодируемое по источнику легитимации; чувственно-медиальную организацию материала вместе с техническими условиями его публикации. Применение оптик к кейсам позволяет выделить рецентрирующий, переговорный и бимодальный режимы соотношения авторитета и предельный случай — срыв режимной вариативности; аудитория концептуализируется как парарелигиозная нормативная инстанция, дисциплинирующая вернакулярное высказывание, а алгоритмическая инфраструктура — как «чувственная форма» особого типа. Цифровая среда обеспечивает публичную видимость проживания религии и одновременно переопределяет условия, в которых она становится возможной и опознаваемой в качестве религиозной.
The relevance of this study is determined by the transformation of religion's public presence under the influence of the digital media environment: religious meanings are formed and circulated on social media beyond direct institutional control. Whereas the public representation of religion once relied primarily on institutional channels — such as the church, the confessional press, and state media — a substantial share of communication concerning religion now unfolds on video platforms, social networks, messengers, and the personal pages of bloggers and preachers. The aim of the article is to demonstrate the analytical applicability of the concepts of lived, vernacular, and material religion to digital media discourse. Its objectives are to reconstruct the genesis of these analytical lenses; to distinguish them operationally with respect to digital media discourse; and to identify those aspects of the digital media representation of religion that each lens brings into view. The material consists of published case studies of digital religion from 2010 to 2025, covering a range of confessional and regional traditions as well as formats of religion's public online presence, including in the Russian context. The guiding methodological premise is the distinction between religious life in its immediate givenness and its public, mediatized representations; owing to the "hermetic" character of religious consciousness and conduct, only the latter is available for observation. The methods comprise conceptual analysis, comparative typology, and a religious-studies interpretation of secondary data. The result of the study consists of the operational transfer of these lenses to digital media discourse on religion and the identification of the forms in which institutional and vernacular authority are correlated. Conclusions. The reconstruction of their genesis shows that the lenses of lived, vernacular, and material religion grew out of a critique of the "folk religion" framework and out of a shared demand to describe religion "from below," which makes them well suited to a participatory media environment. The operational distinction establishes three levels and three units of analysis: a verbal utterance or visual fragment linking religious meaning to everyday action; a normative claim coded according to its source of legitimation and the outcome of its negotiation; and the sensorial-medial organization of the material together with the technical conditions of its publication. Applying the lenses to the cases makes it possible to distinguish recentring, negotiated, and bimodal regimes of the correlation of authority, along with a limit case — the collapse of regime variability; the audience is conceptualized as a para-religious normative instance that disciplines vernacular utterance through user reactions and comments, while algorithmic infrastructure is conceptualized as a sensational form of a particular kind, an invisible yet decisive mediator of religious visibility. The digital environment secures the public visibility of lived religion while simultaneously redefining the conditions under which it becomes possible and recognizable as religious.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.