Татьяна Павловна Прокопенко — старший лаборант-исследователь центра «Государство и религия в Азии»
117997, Москва, Нахимовский пр-т, 32
Tatyana P. Prokopenko — Senior Research Assistant of the Center “State and Religion in Asia”
32, Nakhimovsky prosp, Moscow, 117997
Актуальность исследования обусловлена тем, что в последние годы в Узбекистане существенно обновились институциональная и нормативная основы исламского образования, однако эти изменения обычно рассматриваются исследователями фрагментарно — либо через отдельные учебные заведения, либо в более широком контексте государственной религиозной политики. В связи с этим требуется систематизация данных о современной структуре исламского образования страны, принципах ее организации и направлениях реформирования. Целью статьи и является такая систематизация данных о специфике современной системы исламского образования в Узбекистане, что позволяет уточнить, как реформы последних лет сформировали её нынешнюю институциональную конфигурацию. Заявленная цель предопределяет решение следующих задач: 1) проследить изменения институциональной структуры исламского образования в постсоветский период, уделив особое внимание реформам после 2017 г.; 2) выявить особенности обновления учебных планов и организационных решений в религиозных учебных заведениях; 3) обобщить основные ограничения и эффекты проводимых преобразований. Материалы исследования включают нормативно-правовые акты Республики Узбекистан, президентские указы и постановления, концептуальные документы в сфере религиозного образования, учебные планы исламских учебных заведений, официальные статистические сведения, материалы профильных учреждений, а также работы отечественных и зарубежных авторов. Методами исследования выступают качественный анализ документов, сравнительно-институциональный подход, контент-анализ образовательных программ и обобщение статистических данных. Результатом исследования стало установление того, что современная система исламского образования в Узбекистане представляет собой централизованную многоуровневую модель непрерывной подготовки, сочетающую конфессиональную традицию, опору на ханафитскоматуридитское наследие, включение светских дисциплин, цифровизацию учебного процесса и усиленный государственный контроль. Выводы: 1) зафиксирован переход от разрозненной сети религиозных учебных заведений к институционально упорядоченной системе, координируемой профильными конфессиональными и государственными структурами; 2) выявлено нормативно закрепленное сочетание религиозных и светских дисциплин, а также расширение Актуальность исследования обусловлена тем, что в последние годы в Узбекистане существенно обновились институциональная и нормативная основы исламского образования, однако эти изменения обычно рассматриваются исследователями фрагментарно — либо через отдельные учебные заведения, либо в более широком контексте государственной религиозной политики. В связи с этим требуется систематизация данных о современной структуре исламского образования страны, принципах ее организации и направлениях реформирования. Целью статьи и является такая систематизация данных о специфике современной системы исламского образования в Узбекистане, что позволяет уточнить, как реформы последних лет сформировали её нынешнюю институциональную конфигурацию. Заявленная цель предопределяет решение следующих задач: 1) проследить изменения институциональной структуры исламского образования в постсоветский период, уделив особое внимание реформам после 2017 г.; 2) выявить особенности обновления учебных планов и организационных решений в религиозных учебных заведениях; 3) обобщить основные ограничения и эффекты проводимых преобразований. Материалы исследования включают нормативно-правовые акты Республики Узбекистан, президентские указы и постановления, концептуальные документы в сфере религиозного образования, учебные планы исламских учебных заведений, официальные статистические сведения, материалы профильных учреждений, а также работы отечественных и зарубежных авторов. Методами исследования выступают качественный анализ документов, сравнительно-институциональный подход, контент-анализ образовательных программ и обобщение статистических данных. Результатом исследования стало установление того, что современная система исламского образования в Узбекистане представляет собой централизованную многоуровневую модель непрерывной подготовки, сочетающую конфессиональную традицию, опору на ханафитскоматуридитское наследие, включение светских дисциплин, цифровизацию учебного процесса и усиленный государственный контроль. Выводы: 1) зафиксирован переход от разрозненной сети религиозных учебных заведений к институционально упорядоченной системе, координируемой профильными конфессиональными и государственными структурами; 2) выявлено нормативно закрепленное сочетание религиозных и светских дисциплин, а также расширение женского и цифрового сегментов образования; 3) обобщены ограничения модели, связанные с кадровыми дефицитами, территориальной неравномерностью и административной зависимостью религиозного образования от государственной конфессиональной политики.
The relevance of the study stems from the fact that in recent years the institutional and regulatory foundations of Islamic education in Uzbekistan have been substantially renewed; however, these changes are usually considered only in a fragmented way, either through individual educational institutions or within the broader context of the state’s confessional policy. This makes it necessary to systematize data on the current structure of Islamic education in the country, the principles of its organization, and the main directions of its reform. The aim of the article is to systematize data on the specific features of the contemporary system of Islamic education in Uzbekistan and to clarify how the reforms of recent years have shaped its current institutional configuration. This aim determines the following objectives: 1) to trace changes in the institutional structure of Islamic education in the post-Soviet period, with particular attention to the reforms introduced after 2017; 2) to identify the main features of curricular renewal and organizational solutions in religious educational institutions; 3) to summarize the principal limitations and effects of the ongoing transformations. The materials of the study include the normative legal acts of the Republic of Uzbekistan, presidential decrees and resolutions, policy documents in the sphere of religious education, curricula of Islamic educational institutions, official statistical data, materials published by relevant institutions, as well as works by domestic and foreign scholars. The methods employed in the study include qualitative document analysis, a comparative-institutional approach, content analysis of educational programs, and the generalization of statistical data. As a result, the study demonstrates that the contemporary system of Islamic education in Uzbekistan constitutes a centralized, multi-level model of continuous training that combines confessional tradition, reliance on the Hanafi-Maturidi heritage, the inclusion of secular disciplines, the digitalization of the educational process, and intensified state control. The conclusions are as follows: 1) a transition from a fragmented network of religious educational institutions to an institutionally ordered system coordinated by relevant confessional and state structures has been traced; 2) a normatively fixed combination of religious and secular disciplines has been identified, together with the expansion of women’s education and the digital segment of instruction; 3) the limitations of this model have been generalized, including staffing deficits, territorial unevenness, and the administrative dependence of religious education on the state’s confessional policy. These conclusions are falsifiable and may be revised if independent fieldwork, interviews with teachers and students, graduate employment data, or external assessments of teaching quality reveal a lower degree of centralization, a different curricular balance, or a weaker impact of state oversight than that reflected in the official and institutional sources used in this study.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.