Мария Сергеевна Лютаева — кандидат философских наук, доцент кафедры философии и религиоведения,
600000, Владимир, ул. Горького, 87
Maria S. Lyutaeva — PhD in Philosophy, Associate Professor of the Department of Philosophy and Religious Studies
87, Gorkiy street, Vladimir, 600000
Ольга Валерьевна Гарькина — аспирант, ассистент кафедры философии и религиоведения
600000, Владимир, ул. Горького, 87
Olga V. Garkina — PhD student, Assistant Professor of the Department of Philosophy and Religious Studies
Gorkiy street, Vladimir, 600000
Актуальность исследования обусловлена спецификой интерпретации в советском сказочном кинематографе периода оттепели феномена чуда, выступающего особым социальным маркером, подчёркивающим крайнюю степень неожиданности и невероятности в сочетании с высокой степенью положительной оценки, позволяющим рефлексировать о трансцендентном в его внерелигиозных формах. Целью статьи является определение характерных черт чудесного в период 1960-х гг. в СССР. Задачи настоящего исследования распределяются следующим образом: 1) выявить значимые социальные различения, которые высвечивает чудо; 2) описать специфику его легитимных форм и их адаптацию в кинематографе; 3) проследить динамику в работе с сказочным фольклором, использующим чудо как необходимый структурный элемент. Материалом исследования выступают киносказки яркого и противоречивого периода оттепели в СССР, когда, с одной стороны, были обозначены общественно-политические задачи реализации построения коммунизма в ближайшие десятилетия, а с другой, в области искусства фокус сместился на индивида, усилились психологизм, внимание к внутреннему миру простого человека. В качестве методологической основы используется системно-коммуникативный подход Н. Лумана, в контексте которого религия (наблюдение за неизвестным) и искусство (художественная форма самоописания) мыслятся как автономные социальные системы. В ходе анализа киносказок выявлен следующий результат: феномен чуда из сказочного структурно-формализованного дискурса перемещается в область экзистенциально-психологическую, чудом выступает внутреннее необратимое изменение, которое происходит с героем сказочного повествования. Чудесное, как выходящее за границы повседневного, обычного, знакомого, обнажает актуальные для советского общества различения: буржуазное/советское, духовное/материальное, естественное/волшебное, человеческое/нечеловеческое, гуманистическое/бесчеловечное, внешнее идеологическое/ внутреннее личностное, доброе/злое. Ввиду господства программы культивации атеистического мировоззрения, чудо как теологическое понятие (сверхъестественное вмешательство Бога) не артикулируется, но имплицитно присутствует в идее спасительности чуда в судьбе личности. Любовь, дружба, верность, критическая саморефлексия маркируются как чудо и становятся тем спасительным трансцендентным, действующим в качестве нравственного императива, в то же время заявляя о недейственности волшебства и магии.
The relevance of the study stems from the specific interpretation of ‘miracle’ as a phenomenon in Soviet fairy-tale cinema of the Thaw period. In these films, the miracle serves as a social marker underscoring extreme unexpectedness and unbelievability together with a highly positive assessment, thus allowing for reflection on non-religious forms of the transcendent. The article aims to identify specific features of the miraculous in the USSR during the 1960s. The objectives of the study are as follows: 1) to identify meaningful social distinctions that the miracle reveals; 2) to describe the unique features of its legitimate forms and their cinematic adaptation; 3) to trace the dynamics of working with fairy-tale folklore, in which the miracle is a necessary structural element. The material for the study consists of Soviet fairy-tale films made during the vibrant and contradictory period of the Soviet Thaw, when, on the one hand, the social and political goals of building communism in the coming decades were being articulated, and, on the other hand, the artistic focus shifted towards the individual, resulting in increased psychologism and attention to the inner world of ordinary people. The main method of research is Niklas Luhmann’s systems-communication approach. In this framework, religion (observation of the unknown) and art (the artistic form of self-description) are viewed as autonomous social systems. The analysis of fairy-tale films reveals that the phenomenon of the miracle migrates from the structurally formalized discourse of the fairy tale to the psychological-existential domain, where the miracle manifests as an irreversible inner transformation of the protagonist in the course of the plot. The miraculous, as opposed to the mundane, the ordinary, and the familiar, exposes distinctions relevant to Soviet society: bourgeois/Soviet; spiritual/material; natural/magical; human/inhuman; humane/ inhumane; external ideological/internal personal; good/evil. Due to the dominance of the programme of cultivating an atheistic worldview, the miracle as a theological concept (divine intervention) is not articulated explicitly but remains implicitly present in the idea of the salvific role of the miracle in an individual's destiny. Love, friendship, loyalty, and critical self-reflection are marked as miraculous and become manifestations of the transcendent, functioning as a moral imperative while at the same time asserting the ineffectiveness of magic and sorcery.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.