Филькина Мария Алексеевна – студент, магистр 1 курса отделения религиоведения философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова
123100, г. Москва, ул. 1905 года, д. 5, кв. 235
Maria A. Filkina – student, magister of the first course of the Department of Religious Studies, Faculty of Philosophy
123100, Moscow, 1905 street, house 5, flat 235
Всемирная эсхатология в позднем фантастическом романе Айтматова «Тавро Кассандры» (1996) затрагивает проблему ожидания гибели человечества на генетическом уровне в контексте общемировой катастрофы. В данном случае интересен переход писателя, наряду с мифологической и авраамической эсхатологией, к рационалистической, которая действует в рамках светской культуры, антропогенных факторов и наукообразных явлений.
В первую очередь, нужно выделить мотив антиутопии, при котором анализируются схожие черты эсхатологии, антиутопии как специфических форм отношения к модусу будущего, а также выделяются традиционные признаки этого литературного жанра. К примеру: генетика из космоса, называющего себя космическим монахом, общество воспринимает как Антихриста, покусившегося на таинство деторождения и божественную заповедь «Плодитесь и размножайтесь»; нежелательное тавро на лбу беременных женщин рассматривается в качестве метки зверя, так как лазерное воздействие в народной культуре воспринимается как способность контролировать психику и душу людей.
В романе рассматривается мотив «ноосферы», который предполагает генезис всемирной эсхатологии в разрушении всемирной гармонии и разделении мирового разума на антиномии космос и хаос, где первый олицетворяет естественное начало природы и животных, а хаос – деструктивные действия социума. Невозможность построения ноосферного, космополитического сознания предполагает своё эволюционное завершение, конец света. Миропорядок в изложении Айтматова напоминают теории Т. Шардена, Н. Фёдорова, В. Вернадского.
Наконец, заключительный образ всемирной эсхатологии посвящён мотиву общеродовой гибели, который ставит перед угрозой уничтожения как человеческое существование, так и всю природу, космический универсум в целом. В романе впервые, помимо самоубийства главного героя, Айтматов описывает массовое самоубийство китов, неких радаров космического разума, предчувствовавших мировую катастрофу. Здесь же анализируется аспект вынужденной смерти человека-пророка как потенциальной гибели для общества.
World eschatology in Aitmatov’s late fiction “Cassandra’s Brand” (1996) addresses the problem of death expectation of mankind at the genetic level in the context of a worldwide catastrophe. In this case writer’s transition to rationalistic eschatology acting within the framework of secular culture, anthropogenic factors and science-like phenomena, is of great interest along with mythological and Abrahamic eschatology.
First of all, it is necessary to distinguish the motive of dystopia through analyzing similar features of eschatology, dystopia (and futurology) as specific forms of attitude to the mode of future, and to disсern traditional features of this literary genre as well. For example, a geneticist from space, who calls himself as a space monk, is perceived by society as the antichrist, attempting a sacrilege against the sacrament of procreation and the divine commandment “Be fruitful and multiply”; an undesirable brand on the pregnant women’s forehead is considered as a mark of the beast, since laser exposure in folk culture is perceived as an ability to control people’s psyche and soul. In the background, the novel illustrates the dystopia model of a technocratic state in which inhuman experiments in creating an artificial human, lynching, mass wars and murders occur.
Further, the motive of the “noosphere” is considered, which interprets the genesis of world eschatology as world’s harmony destruction and division of the world mind into the antinomy of space and chaos, where the first epitomizes the natural beginning of nature and animals, meanwhile the chaos is relating to social destructive actions. The impossibility of constructing a noospheric, cosmopolitan consciousness assumes its evolutionary completion, the end of the world, according to Aitmatov. Aitmatov’s world-building in his novel largely resembles the theories of Teilhard de Chardin, Nikolai Fedorov, Vladimir Vernadsky.
In the end, the final image of world eschatology is devoted to the motive of the universal death, endangering both human existence and all nature, the cosmic universe as a whole. In the novel for the first time, besides the suicide of the protagonist, Aitmatov describes the mass suicide of whales, as radars of cosmic intelligence, predicting the world’s catastrophe. The aspect of the forced death of a prophet-man as a potential death for society is also analyzed Abstracts. World eschatology in Aitmatov’s late fiction “Cassandra’s Brand” (1996) addresses the problem of death expectation of mankind at the genetic level in the context of a worldwide catastrophe. In this case, of great interest is the writer’s transition, along with mythological and Abrahamic eschatology, to rationalistic eschatology, which acts within the framework of secular culture, anthropogenic factors and science-like phenomena.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.