Халиль Мона Абдель Малик - кандидат философских наук, член Египетского совета по международным делам, Исполнительный директор.
11431, Tower 2, LuxuryOthmanTowers, CornicheElNileMaadi, Cairo
Mona Abdel Malik Khalil - PhD (in philosophy), Member of the Egyptian Council for Foreign Affairs, Executive director REBC.
11431, Tower 2, Luxury Othman Towers, Corniche El Nile Maadi, Cairo
В статье рассматриваются механизмы сохранения культурной и религиозной идентификации россиян, постоянно проживающих в Египте. С начала XX века в Египет из России прибывали три волны иммиграции, каждая из которых имела свои характерные и уникальные особенности.
Формирование первой значительной русской общины в Египте относится к началу XX века, когда в Александрию прибыли белые эмигранты, бежавшие из Российской империи в результате Октябрьской социалистической революции 1917 года. Вторая волна русских, а точнее, советских граждан, появляется в Египте с начала 1960-х годов: после получения высшего образования или ученой степени в СССР молодые египетские мужчины возвращаются в Египет со своими русскими женами. Третья волна российских граждан появилась в Египте с середины 1990-х годов благодаря чрезвычайно интенсивному туристическому потоку из России в Египет: русские женщины приезжают на курорты Красного моря, в частности в Хургаду и Шарм-Эль-Шейх, знакомиться с египтянами, работающими, как правило, в индустрии туризма, выходят за них замуж и переезжают на постоянное место жительства в Египет.
Современная русская община в Египте состоит в основном из так называемых «советских» и «русских» жен египтян, чья адаптация в инокультурной среде анализируется по модели, предложенной профессором Джоном Берри. Согласно данной модели аккультурация реализуется путем выбора четырех стратегий: ассимиляции, отделения, интеграции и маргинализация. Изучение стратегий аккультурации, используемых россиянами в современном Египте, выявляет разницу между поколениями «советских» и «российских» женщин: первая категория использовала в основном разделение и редко интеграцию, а аккультурация второй категории, напротив, характеризуется высокой степенью интеграции в местную социальную среду, в то время как стратегия разделения наблюдается крайне редко.
The article studies mechanisms of preserving cultural and religious identity by the Russian residents in contemporary Egypt. Since the beginning of the XX century, three waves of Russian immigration to Egypt took place, each bearing its characteristic and unique features. Formation of the first sizeable Russian community in Egypt dates back to the beginning of the XX century when a number of the "White" emigrants from the Russian Empire, escaping from the October Socialist Revolution of 1917, arrived in Alexandria. The second wave of Russians, or Soviets to be precise, appears in Egypt starting from the beginning of 1960-es: after getting their higher education or academic degrees in the USSR young Egyptian men return to Egypt with their Russian wives. The third wave of Russian nationals emerge in Egypt from middle 1990-es due to a tremendously intensified tourist flow from Russia to Egypt: Russian females start travelling to the Red Sea resorts, particularly to Hurghada and Sharm-El-Sheikh, get acquainted with the Egyptian men working, as a rule, in tourism industry, get married and relocate to Egypt.
The present day Russian community in Egypt is comprised predominantly from the so-called "Soviet" and "Russian" wives of the Egyptians, whose adaptation in a foreign cultural environment is analyzed according to the model suggested by Professor John Berry. He suggests that acculturation is being realized in four strategies: assimilation, separation, integration and marginalization. The study of acculturation strategies used by the Russian residents in contemporary Egypt reveals difference between the generation of "Soviets" and "Russians": the first category used mainly separation and rarely integration, while the second category on the contrary is characterized by a high degree of integration into the local social environment, while separation strategy could be rarely observed.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.