Анастасия Алексеевна Горина – помощник ректора.
603122, Россия, г. Нижний Новгород, ул. Ванеева, д. 20
Anastasia A. Gorina – assistant of the head.
603122, Russia, Nizhny Novgorod, ul. Vaneev, 203
В статье на примере Нижегородской губернии в первой половине двадцатых годов XX столетия освещается одна из наиболее трагичных страниц церковно-государственных отношений. Целью Советской власти, объявившей о построении первого в мире атеистического государства, было полное уничтожение церкви и религии как культурного, социального и мировоззренческого явления. Голод 1921-1922 гг. послужил отправной точкой и своего рода явился поводом для всей дальнейшей жёсткой политики советского государства по отношению к Церкви. Вследствие этого было уничтожено не только огромное количество различных памятников историко-культурного наследия нашего Отечества, но и в ходе репрессий погибло большое количество верующих и священнослужителей. Много лет господствовало утверждение о том, что Русская Православная церковь противилась передаче церковных ценностей, предназначавшихся для помощи голодающим. Все действия церкви, воззвания Патриарха Тихона подвергались умышленному искажению.
Широкий круг ранее засекреченных источников, в настоящее время ставшие доступными, позволяют объективно проанализировать благотворительную деятельность Русской Православной Церкви по оказанию помощи голодающим в 1921-1922 гг. В статье подробно рассмотрен ход кампании по изъятию церковных ценностей в Нижегородской губернии, представлены данные о количестве изъятых ценностей и сколько из них пошло на помощь голодающим. В протоколах заседаний съезда духовенства и мирян Нижегородской губернии отражено добровольное желание Церкви помочь голодающим. Опубликованные материалы позволили выявить особенности кампании по изъятию церковного имущества, последовательно и подробно рассмотреть процесс перехода от добровольного пожертвования ценностей в помощь голодающим до принудительного изъятия церковных ценностей в регионе, а также определить причинность взаимодействия власти и Нижегородской епархии.
This paper as illustrated by Nizhny Novgorod province in the first half of the twenties of the XX century presents one of the most tragic pages of the relationship between church and state. The purpose of the Soviet government, which declared the creation of the first-ever atheistic state, was a complete elimination of church and religion as cultural, social and world outlook phenomenon. Hunger in 1921-1922 was an initial stage and constituted a ground for all further hardline policy of the Soviet state in its stance toward a church. In consequence of which a huge number of different objects of our Motherland’s historical and cultural heritage were done away with, also during repressions, a large number of believers and priests died. Many years in the Soviet historiography, there was a dominant statement that the Russian Orthodox Church opposed transferring the church values, which was intended for the relief aid. All actions of the church and appeals of the Patriarch Tikhon were subjected to obfuscation. A wide variety of sources, which earlier were strictly confidential, and nowadays they become available for researchers, allow objectively analyzing the charity of Russian Orthodox Church for the relief aid in 1921-1922. On the basis of regional archive documents, which contain statistical data, clergies and lay members records of meetings. The article provides more insight on through the campaign for a seizure of churches’ values in the Nizhny Novgorod province, also outlines the quantity of the seizure values: how many from them went for the relief aid. The clergies and lay members’ records of meetings of the Nizhny Novgorod province make it clear that their desire for relief aid was the optional choice. Printed copies have allowed to establish specific aspects of the campaign for a seizure of a church property, to fully consider the process of transition from the donation of values for the relief aid before the forced seizure of churches’ values in the region, and also to determine a problem of the collaboration of the government and the Nizhny Novgorod Diocese.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.