Сидакова Марина Олеговна — аспирант философского факультета, кафедры философии религии и религиоведения
119192, Москва, Ломоносовский проспект, 27, к.4
Marina O. Sidakova — PhD Student of the Faculty of Philosophy, Department of Philosophy of Religion and Religious Studies
119192, Moscow, Lomonosovskiy prospect, 27, building 4
Религиозный синкретизм как феномен по-разному интерпретируется в западноевропейской и российской науке. Для российских исследователей он является универсальным концептом, которым описывается группа процессов; в то же время в западноевропейском научном сообществе практически пятьдесят лет антропологи и религиоведы ведут активные дискуссии относительно его применения. Неоднозначную оценку дают большинство зарубежных исследователей и непосредственно понятию «синкретизм». В отечественной науке его определение не считается проблематичным, так как сложная история термина, его многочисленные коннотации чаще всего в научных работах просто не учитываются. Указанные обстоятельства препятствуют последовательному применению теории синкретизма для анализа эмпирических данных, что определяет теоритическую значимость представленной публикации. Цели и задачи данного исследования: выявить разницу в исследовательских подходах западноевропейских и российских учёных через компаративный анализ посвящённых концепту исследований, а также установить основную её причину; изучить границы понятия «религиозный синкретизм» через определение круга контекстов, в которых он применяется. Происходящие на фоне глобализации процессы размывания границ идентичности неизбежно касаются и вопроса религиозного самоопределения, которое нередко носит синкретический характер, — данный фактор обусловливает актуальность исследования. Сравнительный метод, применяемый автором в ходе изучения публикаций, посвящённых синкретизму, показывает, как явление освещалось в научных работах западноевропейских и российских исследователей, как менялись коннотации называющего его понятия; выявляет ключевые расхождения и лакуны в исследовательских подходах, а также дифференцирует основные виды контекстов, в которых оно фигурирует.
The article is devoted to religious syncretism, in particular, the history of its research in Western European and Russian science. Most foreign researchers give an ambiguous assessment of the mother concept of syncretism. However, when for Russian researchers syncretism is a universal term used to describe a group of processes and seems not to be problematic, in the Western European scientific community anthropologists and religious scholars have been actively discussing its application for almost fifty years: works devoted to religious syncretism, as a rule, are necessarily accompanied by a number of reservations, and in other cases researchers deliberately avoid it altogether, preferring to use synonymous concepts with a less complicated history. In this way the main objective this paper sets is to compare the visions of the Russian and the foreign academy on the term, map and draw the margins of the conceptual use that both Russian and European scholars share, shedding light on contexts and reasons. Positioning the concept within the field of its use, the text also notes the wide context of the referent phenomenon. Processes of spreading the boundaries of identity and religious self-determination are now taking place against the background of globalization. In this regard, the topic of religious syncretism not only has not lost its relevance, but, on the contrary, is increasingly at the center of religious studies. The author of the article covers the history of the emergence of the concept in religious studies. On the basis of comparative analysis, the traces of the coverage of this phenomenon in scientific publications of Western European and Russian researchers are shown. It is also revealed, how the connotations of the concept of religious syncretism have changed, with the key discrepancies and gaps in scientific approaches identified, and the main types of contexts in which it appears differentiated.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.