Дмитрий Геннадьевич Горин — доктор философских наук, профессор кафедры политологии и социологии
117997, Москва, Стремянный пер., 28, корп. 1, ауд. 340
Dmitry G. Gorin — Doctor of philosophical science, professor of the Department of Political Science and Sociology
Office 340, 28-1, Stremjannyj per, Moscow, 117997
Возвращение интереса к историческому прошлому и конфликты по поводу его интерпретации автор связывает с существенными изменениями в исторической культуре и режиме исторической темпоральности. Публичные репрезентации истории в условиях современных трансформаций апеллируют преимущественно не к разуму и достоверности, а к воображению, аффектам, зрелищности и чувству причастности. Эти изменения связаны с глобализацией, цифровизацией и переориентацией современного общества с производства на потребление. В исторической культуре следствием этих трансформаций становятся множественность, виртуализация и презентизм. Это провоцирует размывание чувства исторической длительности и образов будущего. Образы прошлого подчиняются ретроактивной логике экстраполяции актуальных представлений. Обращение к большим историческим нарративам в этих условиях не позволяет, как это было ранее, достигать социальной интеграции, а наоборот, провоцирует конфликты. Новые войны памяти характеризуются «гибридным историзмом», который рассматривается как продукт трансформации фрагментов больших нарративов, функционирующих в принципиально изменившемся обществе. Наряду с признаками, свидетельствующими о кризисе прежней модели репрезентации истории, наблюдаются новые тенденции. Они проявляются, в частности, в пересборке истории во множественных перспективах трансисторизма, который способствует сосуществованию антиномизма и конформизма, принятия различий и установления границ собственной идентичности, игрового начала и стремления к подлинности. Новый режим темпоральности рассматривается в контексте снятия противоречия между прогрессистским духом модернизма и деконструкцией историзма в постмодернистской идее «постистории». Темпоральность трансисторизма определяется нелинейностью времени культуры, в которой происходят сложные взаимодействия сконструированного, деконструированного и реконструированного, утраченного, приобретенного и восстановленного.
The author associates the return of interest in the historical past and conflicts over its interpretation with significant changes in the historical culture and in the regime of historical temporality. Public representations of history in the context of modern transformations appeal mainly not to reason and authenticity, but to imagination, affects, entertainment and a sense of belonging. These changes are associated with globalization, digitalization and the reorientation of modern society from production to consumption. In historical culture, the consequences of these transformations are plurality, virtualization and presentism. This provokes a blurring of the sense of historical duration and images of the future. The images of the past obey the retroactive logic of extrapolation of current ideas. The appeal to historical grand-narratives in these conditions does not allow, as it was before, to achieve social integration, but on the contrary, provokes conflicts. The new wars of memory are characterized by the hybrid historicism, which is seen as a product of the transformation of fragments of the old grand narratives that now function in a fundamentally changed society. Along with the signs indicating the crisis of the previous model of representation of history, new tendencies are observed. They are manifested, in particular, in the reassembly of history in the multiple perspectives of transhistoricism, a revolutionary view of history unlike the traditional one, the approach which contributes to the coexistence of antinomianism and conformism, the acceptance of differences and the establishment of the boundaries of one’s own identity, playfulness and the desire for authenticity. Thus, transhistorism serves as a vehicle to promote coexistence of multiple stories that work together and through their interconnectedness help to overcome contradictions that once were deemed impossible to handle and to add to a shared sense of unity. The new regime of temporality is considered in the context of removing the contradiction between the progressive spirit of modernism and the deconstruction of historicism in the postmodern idea of post-history. The temporality of transhistoricism is determined by the nonlinearity of the time of culture, in which complex interactions of the constructed, deconstructed and reconstructed, lost, acquired and restored take place.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.