В статье предпринимается попытка рассмотреть сложную эпистемологическую проблему, известную как «расёмон-эффект» - особый вид коммуникативной дезориентации, когда очевидцы реального происшествия или участники дискуссии об историческом (или ином) событии не могут дать его единую ясную картину из-за субъективного личного восприятия. Термину, название которого связано со знаменитым фильмом А. Куросава «Расёмон» (1950), был посвящён специальный выпуск ведущего теоретического медиаоргана Канады «Канадиан Джорнэл оф Коммюникейшн», где один из авторов (Р. Андерсон) дал развёрнутое определение «расёмон-эффекту», а его коллеги представили варианты медиаситуаций с подобной коммуникативной дезориентацией. Опираясь на опыт канадских учёных, автор статьи в свою очередь отмечает, что термин «расёмон-эффект» давно используется в гуманитарных науках за рубежом.Но в России, несмотря на то, что материалы с «расёмон-эффектом» в СМИ присутствовали и присутствуют постоянно, отечественными исследователями медиа при анализе аналогичных ситуаций он применяется крайне редко. Рассматривая ряд публикаций в ведущих российских печатных изданиях, главным образом с октября 2016 по октябрь 2017 гг., автор статьи подчёркивает особенность «русского расёмон-эффекта»: сам феномен очень часто возникает в отечественных СМИ при оценке исторических событий или деяний исторических лиц, то есть при поиске исторической правды.В этой связи приводятся наиболее характерные примеры: острое расхождение мнений вокруг установки памятника Ивану Грозному в Орле (2016 г.); непримиримые точки зрения на фильм «Матильда» (2016-2017 гг.) и др. Они сопоставляются с аналогичными примерами из зарубежного медиапространства, на основании чего делается вывод о двух вариантах «расёмон-эффекта»: преднамеренном (недобросовестное профессиональное поведение журналиста или преследование каких-либо целей) и непреднамеренном (неоднократные попытки установить истину при отсутствии полной информации).В заключении статьи подчёркивается, что медийному сообществу России стала бы весьма полезной подобная канадской дискуссия о «расёмон-эффекте», которая помогла бы найти и на российском медийном опыте найти алгоритм позитивного решения этой профессиональной проблемы.
The paper discusses one of the topical problems of present-day Western massmedia studies, namely, the "Rashomon Effect" in Communication. A detailed analysis of this professional difficulty by the Canadian colleagues (in "Canadian Journal of Communication", 2016/No 2) gave us the idea of our own research with the Russian media texts (October 2016 - October 2017). We explain the origins of the term "Rashomon Effect" (named after Kurosawa's film, 1950) and offer brief characteristics of this phenomenon (premeditated / unpremeditated "Rashomon Effect"). Our paper presents the "Rashomon Effect" as a communicative disorientation, one of the "specific difficulties" for journalists and as the complex epistemological problem. The "Rashomon Effect" mechanisms are numerous; however, the starting point of the "Rashomon Effect" is situated on the basis of inadequate information. The research is developed on the base of some debating publications in the Russian media (for example, Ivan the Terrible Monument in Orel, 2016; A. Uchitel's film "Matilda", 2016-2017). Among other things, the keynote "Russian" factor is to look for historical "veritable truth" through the "Rashomon Effect". Finally, the appearance of the film's name for cognitive and cultural phenomenon known in foreign communication, psychology, anthropology, sociology, epistemology, demonstrates that "The Rashomon Effect" has the global character, but it should be noted that Russian media researchers rarely utilize this term. We can conclude that the "Rashomon Effect" is not only about differences of perspectives; it is the result of the journalist unscrupulousness (premeditated "Rashomon Effect") or of the journalist error (unpremeditated "Rashomon Effect"). In our opinion, the question of the "Rashomon Effect" in Russian media needs to be under discussion for the neutralization of this professional problem.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.