доктор философии, профессор кафедры философии Философского факультета
Улица Филипа Вишнича 66, 38220, Косовская Митровица, (Сербия)
Doctor of Philosophy, Professor, Professor at the Department of Philosophy
66, Filip Vishnjiq, Mitrovica, Serbia, 38220 (Serbia)
ассистент кафедры философии Философского факультета
Улица Филипа Вишнича 66, 38220, Косовская Митровица, (Сербия)
Assistant at the Department of Philosophy
66, Filip Vishnjiq, Mitrovica, Serbia, 38220 (Serbia)
Авторы намечают онтологическую перспективу, отличную от общепринятой материалистической онтологии. Отдельные моменты этой перспективы можно обнаружить в работах выдающихся философов прошлого, таких как Гуссерль и Гегель. Авторы обращают, однако, внимание на систематическую методологическую ошибку мыслителей прежних веков относительно понятия Другого. Другой — ключевой фактор в становлении сознания и субъектности, и статья имеет целью показать, как Другой формирует и создаёт субъектность из «материала» биологического человека. Человеческая идентичность возникает в два этапа: сначала создаётся идентичность онтологическая, из которой вырастает эмпирическая идентичность, порождающая сознание и личность. Философская мысль, начинала с рассмотрения ещё не оформившейся субъектности. Tabula rasa таким образом — это биологический человек, но подобная сущность может обрести человеческую субъектность лишь в общении с другими субъектностями. Другой — это не просто ещё одно Я. Нет никакого базового ощущения, способного донести до биологического организма информацию о его собственном состоянии; такой организм представляет собой природную основу для возникновения сознания, но сам по себе на этом этапе ещё не способен воспринимать и действовать как сознательное существо. Без воздействия Другого человеческий организм никогда не станет Я. Единящее «восприятие» Другого есть исходная встреча, порождающая очарование. Но очарование сменяется фрустрацией, когда Другой исчезает из поля зрения. Этот повторяющийся процесс перцептивного присоединения и расторжения порождает своего рода игру в присутствие и отсутствие. С удалением Другого точка фокусирования исчезает, но оставляет после себя след в виде блуждающего внимания. Внимание, лишённое точки приложения, остаётся наедине с собой и направляется на себя, потому что больше ему направляться не на что. Субъектность, которая когда-то символизировалась кругом, принимает форму тора, в пустом центре которого пребывает «след Другого». С присоединением, преимущественно посредством речи, множественных Других смыслы обретают устойчивость, порождая символический порядок. Стабилизация смыслов высвобождает профанную субъектность и знаменует вступление в область свободы и, стало быть, в область этического. Объясняя саму идею внешней действительности, настаивают авторы, следует, в первую очередь, принимать во внимание Другого (Иного) и лишь затем — инаковость как таковую.
The authors attempt to outline an ontological perspective different from the mainstream materialistic ontology. Some aspects of this perspective can be found in the works of eminent philosophers of the past, such as Husserl or Hegel. The authors, however, point out a systematic methodological mistake earlier thinkers made concerning the notion of the Other. The Other is the key factor in the development of consciousness and subjectivity, and this paper seeks to show how the Other moulds and creates subjectivity out of a biological man. Human identity arises in two steps: ontological identity is created first, from which empirical identity grows, culminating in consciousness and personality. It was logical for philosophical consciousness to contemplate subjectivity which is not yet formed. Tabula rasa is a biological man, but that structure will not become a human subjectivity if it does not dwell with other subjectivities. The Other is not simply another Self. There is no elementary sensation to inform a biological organism of the state in which it finds itself; it is a kind of a physical unity for the emerging consciousness, but in itself it is not yet ready to perceive and act according to it at this stage. Without the influence of the Other, a human organism will never become Self. This unifying perception of the Other depicts an original encounter where there is also fascination. But fascination turns into frustration when the Other disappears or exits the focused perceptual field. This process of perceptual addition and dissolution is repeated, creating a change in what can be called the game of presence and absence. With the departure of the Other, the cause of the focus goes away, but what remains is its trace — the attention that is now left to wonder. Attention left without its source is only to itself and is directed to itself because this is the only direction that remains. Subjectivity, once symbolised by a circle, finally takes the form of a torus in whose interior hole resides the trace of the Other. With the entry of multiple Others into the relationship, primarily through speech, meanings acquire solid aspects introducing the law of symbolic order. This stabilisation of meanings frees uninitiated subjectivity, by which one truly enters the field of freedom opening that of ethics. The authors’ point is that accounting for the notion of external world, one should consider the Other first, and only after that simple otherness.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.