доктор исторических наук, доцент, профессор кафедры богословия Института теологии
220030, Минск, проспект Независимости, 24
Doctor of Historical Sciences, Associate Professor, Professor of the TheologyDepartment
24 Nezavisimosti Avenue, Minsk, 220030
кандидат философских наук, доцент, доцент кафедры философии и религиоведения
600000, Владимир, ул. Горького, 87
PhD in Philosophy, Associate Professor, Associate Professor of the Departmentof Philosophy and Religious Studies
87, Gorky Str., Vladimir, 600000
Проблематика веротерпимости становится всё более актуальной как для Российской Федерации, так и для современного мира в целом. Не только СМИ, но и академические издания практически ежедневно сообщают о конфликтах между религиозными сообществами локального и глобального масштаба. Статья рассматривает ряд новых аспектов феномена веротерпимости, открывающихся при его описании в качестве аутопойезиса специфического межкультурного коммуникативного дискурса. Исследование показало, что этот дискурс был эксплицитно представлен в текстах базы данных ресурса «Национальный корпус русского языка» только начиная с XIX в. Изученные тексты манифестируют особые формы имплицитной веротерпимости, которая формируется и трансформируется в глобальном контексте межкультурной коммуникации, стремящейся развести «верное» («истинное», «нормативное») и «суеверное» («ложное», «произвольное»). При этом второе призвано маркировать различение так или иначе «допустимого» («терпимого», «осмеиваемого») от безусловно «запретного» («опасного», «наказуемого»). Развитие форм коммуникации от общения «лицом-к-лицу» к символике письменности в урбанистических культурах, а затем к современному господству «массмедийных» образов реальности способствует формированию «имперского» универсализма в понимании локальных особенностей. Ряд материалов из российской истории XIX в. позволяет в деталях показать, как именно развивался эксплицитный дискурс веротерпимости в различении с «нетерпимым» в период от создания Александром I «Священного союза» (где православные, католики и лютеране провозглашались «единым христианским народом») до охранительной «триады Уварова» и национального романтизма, стремившихся не только дистанцироваться от всего «иноверного», но и вступать с ним в многоплановый межкультурный диалог. Методологическим основанием описания материала выступает концепция Н. Лумана, которая позволяет рассматривать «верное» и «суеверное» как различения, формирующиеся в процессе аутопойезиса религии в качестве социальной субсистемы. Особое внимание уделено историческим моментам, определившим предпосылки формирования вероисповедной политики Московского царства, которую можно обозначить как «протоимперскую веротерпимость».
The problem of religious tolerance is becoming more and more relevant both for the Russian Federation and the modern world as a whole, since not only the media, but also academic publications almost every day inform us about conflicts between religious communities of local and global scale. The article examines a number of new aspects of the phenomenon of religious tolerance that are revealed when it is described as an autopoiesis of a specific intercultural communicative discourse. This specific discourse is explicitly presented in the texts of the 19th centuries and later texts included in the database of the academic linguistic resource National Corpus of the Russian Language. The texts manifest special forms of implicit tolerance, which is formed, developed and transformed in the global context of intercultural communication, which seeks to distribute the true (“due”, “normative”) and superstitious (“false”, “forbidden”). Starting with the most ancient texts supersticious is intended to mark the difference between permissible (“tolerant”, “ridiculed”) and the unconditionally forbidden (“dangerous”, “intolerant”). The development of communication from the most ancient face-to-face communication to written forms in urban cultures and mass media images of global reality contributes to the formation of an imperial understanding of local features in modern culture. A number of materials from the Russian history of the 19th century show us in detail the development of discourse of tolerance in dialectics with the discourse of intolerance. We can see it from the era of the creation of the Holly Alliance by Alexander I, in which Orthodox Christians, Catholics and Lutherans were proclaimed one Christian people to protective triad of Uvarov and national romanticism, which sought not only to distance itself from everything different, but also to enter into a multifaceted intercultural dialogue. This development placed issues concerning true
The authors declare that there are no conflicts of interest present.