Анна Викторовна Тонковидова — старший преподаватель кафедры философии, культуроведения и социальных коммуникаций
350015, Краснодар, ул. им. Будённого, 161
Anna V. Tonkovidova — Senior Lecturer at the Department of Philosophy, Cultural Studies and Social Communication
161 Budennogo St., Krasnodar, Russia, 350015
Павел Евгеньевич Бойко — доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой философии
350015, Краснодар, ул. им. Будённого, 161
Pavel E. Boyko — Doctor of Philosophy, Professor, Head of the Department of Philosophy161 Budennogo St., Krasnodar, Russia, 350015
Предметом статьи выступает развитие подхода к категории «соборность», заложенного Вл. Соловьевым, в трудах П. Флоренского, С. Булгакова, Н. Бердяева. Данная категория рассмотрена в становлении от абстрактных форм к конкретному определению на основе метода гегелевской диалектики; процесс диалектического развития проецируется на современность на основе идей философского полилога с помощью приёмов символической трактовки языка русской религиозной философии XIX–XX вв. Соборность интерпретируется как специфическая онтология культуры, раскрывающая своё содержание в религиозной, светской и религиозно-светской социальности. С точки зрения гегелевской триады уместно отталкиваться от положения, согласно которому на уровне религиозной социальности соборность едина, тождественна с собой. В светской социальности, которой соответствует раздвоенность, различие, через опосредствование происходит переход соборности в противоположное состояние. Однако раздвоенность соборности не субстанциальна. Выступая в качестве необходимого момента диалектического развития, она приводит к соединённости всеобщего и особенного в религиозно-светской социальности как наиболее конкретной форме актуализации соборности. Каждый тип социальности предполагает присущую ей форму раскрытия соборности в языке-символе и качественно обозначается в текстах исследуемых авторов в виде таких религиозных представлений-философем (символов), как «странствование», «героизм», «подвижничество». Религиозная социальность определяется в символе «странствование» (С.Н. Булгаков) и в символе «подвижничество» (П. Флоренский и Н.А. Бердяев). «Странствование» и «подвижничество» несут в себе общие черты религиозного гипераскетизма, моноидеизма, вневременности, мученичества, избранности. В светской социальности соборность раскрывается в символе «героизм» (С.Н. Булгаков, П. Флоренский) как максимализм целей и средств, индивидуализм, избранность, коллективность, политический моноидеизм, мученичество. Общим для «странствования» и «подвижничества» религиозной социальности и «героизма» светской социальности являются вневременность, эсхатологизм, идея избранности, моноидеизм, мученичество, мессианизм. Диалектика проявляется в противоположной их актуализации в «странствовании» или «подвижничестве» религиозной социальности и «героизме» светской социальности. При актуализации соборности в религиозно-светской социальности прослеживаются следующие символы: в работах С.Н. Булгакова — «подвижничество», в работах Н.А. Бердяева — «героизм». Эти символы связаны с такими понятиями, как смирение, личностный максимализм действий, религиозная совесть, историчность, свобода. Личность при таком рассмотрении оказывается неизбежно «помещённой в» соборность, не может быть вне соборности, итогом становления которой выступает духовная тотальность Богочеловечества.
The article examines the development of approaches to the category of sobornost (spiritual community of people), stated in the works of V. Solovyov, in the works of P. Florensky, S. Bulgakov, N. Berdyaev. This essay traces the evolvement of sobornost from abstraction to definition by means of Hegel’s dialectic. The process of dialectic development is projected onto modern life through philosophic polylogue that includes symbolic interpretation of the language of Russian religious philosophy of the 19th–20th centuries. Sobornost is interpreted as a specific ontology of culture enfolding itself in religious, secular, and religious-secular communality. Thus, with Hegel’s triads in mind we can build on the unity and self-identity of sobornost at the level of religious communality. For secular communality with its duality, sobornost is mediated and reversed. Though duality of sobornost is not substantial and it unites general and particular into religious-secular communality as the most concrete form of its actualization. Each communality type means a specific form of presentation of sobornost in language and shows itself in the texts through religious philosophemes (symbols). For example, wandering (S. N. Bulgakov) and self-sacrifice (P. Florensky, N. A. Berdyaev) indicate religious communality. They are characterized by religious hyper-asceticism, mono-ideism, atemporality, martyrdom, and chosenness. Whereas heroism (S. N. Bulgakov, P. Florensky) implies maximalism of causes and means, individualism, chosenness, collectivity, political mono-ideism, martyrdom and points to secular communality. All three symbols of religious and secular communalities have common features: atemporality, eschatologism, the idea of chosenness, mono-ideism, martyrdom and Messianism with different actualization in each of the communalities. The third type of communality combining both religious and secular demonstrates all three symbols of sobornost. Herein these symbols are associated with humility, personal maximalism of actions, religious conscience, historicity, and freedom. In this way an individual is always placed in the dimension of sobornost and cannot be regarded out of it. The establishment of sobornost leads to spiritual totality of the divine-humanity.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.