Феномен «чудесного» устойчиво воспроизводится в различных символических контекстах различных культур, насколько бы его присутствие ни противоречило доводам разума, законодательству или здравому смыслу. Его притягательность для философской рефлексии очевидна со времён античной философской классики (IV в. до н.э.), когда Платон и Аристотель сочли феномен удивления первопричиной познания. В то же время «чудесное» семантически связано с религиозной коммуникацией, понимаемой как наблюдение неизвестного, невыразимого, недоступного в пределах известного, включающее в т.ч. его именование и классификацию (Н. Луман). Данное исследование посвящено выявлению динамики базовых социокультурных различений, связанных с лексемой «чудо», в контексте российской культуры XI–XVIII вв., выполненное на основе анализа письменных источников. Прослеживая эволюцию семантики «чудесного», исследование позволяет выявить критерии соответствия такой характеристики определённому явлению; выделить исторически изменчивое ценностное содержание того, что называлось «чудом». При этом обнаруживаются тенденции, с одной стороны, отдифференциации (термин Н. Лумана) семантики чуда от религиозной коммуникации, различающей в зависимости от источника происхождения истинные и ложные чудеса (например, христианский Бог или волхвы, ворожеи, чародеи, колдуны и т.п.). С другой стороны, наблюдается увеличение степени сложности самого феномена, приобретающего к концу XVIII в. разновекторную коммуникативную специфику. Таковы истинное/ложное чудо в религии; законное/незаконное в сфере государственного регулирования общественной жизни (начиная с законодательства Петра I); чудо как суеверие, обман и шарлатанство в корыстных целях, т.е. маргинальная коммуникация, противоречащая науке, морали, закону и идеалам Просвещения (такое понимание раскалывает мировоззрение элит, а также сложным образом вплетается в народную религиозность); в этот же период чудо начинают толковать как художественный приём (функциональный элемент) литературного творчества, связанного с деятельностью свободного воображения; также складывается понимание чуда как историко-культурного феномена. Последнее имеет место в работах, относящихся к зарождающимся в России истории, этнографии и фольклористике, то есть науке в современном понимании этого слова.