Евгений Игоревич Аринин — доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой философии и религиоведения Гуманитарного института
600000, Владимир, ул. Горького, 87 (Россия)
Evgeny I Arinin — Doctor of Philosophy, Professor, Head of the Department of Philosophy and Religious Studies
87, Gorky Str., Vladimir, Russia, 600000 (Russia)
Мария Сергеевна Лютаева — кандидат философских наук, старший преподаватель кафедры философии и религиоведения
600000, Владимир, ул. Горького, 87 (Россия)
Maria S. Lyutaeva — PhD in Philosophy, Senior lecturer at the Department of Philosophy and Religious Studies
87, Gorky Str., Vladimir, Russia, 600000 (Russia)
Кунь Лю — аспирантка кафедры философии и религиоведения; ассистент кафедры английского языка Педагогического института;
600000, Владимир, ул. Горького, 87 (Россия)
Kun Liu — PhD student, Department of Philosophy and Religious Studies; Assistant at the Department of the English Language;
87, Gorky Str., Vladimir, Russia, 600000 (Russia)
Актуальность изучения процессов религиозного сознания, в том числе в контексте сравнительного религиоведения, обусловлена важностью координации усилий представителей научного сообщества и практиков-международников для обеспечения более слаженного взаимодействия в ходе межкультурной коммуникации. КНР остаётся в числе ключевых партнёров РФ в целом ряде направлений. Тем более перспективным видится обращение к теме, предполагающей анализ ряда социальных феноменов, относимых к категории «чудо» в российской и китайской культурах. Статья рассматривает некоторые аспекты многообразия таких феноменов в перспективе межкультурной коммуникации. Для достижения поставленной цели предполагалось решить ряд задач: 1) выделить ключевые теоретические подходы к изучению семантики «чуда»; 2) систематизировать имеющиеся данные по ключевым концептам и денотатам семантики «чуда» в российской культуре, дополнить существующие подходы; 3) установить ключевые особенности семантики «чуда» в китайской культуре; 4) наметить подходы к созданию эскиза универсальной сематической модели «чуда» как инварианта двух культур; 5) выявить возможности и границы данной модели. Материалами исследования послужили корпусы национальных фольклорных традиций, правовые документы, литературные сочинения, богословские труды и научные (в основном религиоведческие) исследования.
Методологическую рамку составил подход Н. Лумана, определившего религию как многообразие форм универсального антропологического феномена «надзирания за неизвестным». Различение описаний первого (наивного), второго (экспертного) и третьего (философско-синтетического) порядка, представленные соответствующими «языками» Я1, Я2 и Я3, позволяет выделить ряд терминов, традиционно относящихся к сфере религиозного (Я1), проследить их описания (Я2) и рефлексию по поводу Я1 и Я2 в рамках философских и богословских сочинений (Я3). В результате выделено несколько исторически конкретных интерпретаций концепта «чудо» и стоящих за ним денотатов, отличаемых от локальных коннотатов в российской и китайской культурах. Выявленные семантические единицы включают в себя как универсальное сходство, так и локальные особенности, обусловленные историей развития данных социумов. Для России эти особенности неразрывно связаны с влиянием христианства, где различают возвышенно-теологические, разрабатываемые элитами, и собственно «простонародные» формы, часто квалифицируемые властями как пейоративные «суеверия» и «бесовщина». В китайской семантике выявлены основные лексемы, маркирующие чудесное: такие как 奇迹 (qíjì), отражающий феномен удивительного, поразительного и связанный с сильной эмоцией удивления; 神迹 (shénjì), применяемый к чудесному, источником которого выступают Бог или боги, духи, Будда, просветлённые, даосские отшельники, но не ведьмы, колдуны; 妙 (miào) как эстетическое восприятие чуда, включающее глубинный скрытый смысл, непостижимую тайну; 灵 (líng) маркирует сверхъестественное, исходящее от земного начала «инь», поэтому оно связано с народным колдовством, чародейством. Установлено, что и в русской, и в китайской культуре «чудо» («чудесное») для наблюдателей всегда сочетается с определённым мировоззрением (Я1), для «наблюдателя за наблюдателями» (Я2) — с комплексом онтологических утверждений. Для экспертов (Я3) характерно обращение к призме комплекса религиоведческих дисциплин и/или богословских/религиозных учений, анализирующих соответствие мировоззрения, онтологических конструкций и «живого» религиозного опыта. Полученный в результате проведённого исследования эскиз «универсального» семантического поля, составляющего пересекающиеся концепты русской и китайской культур, нуждается в дальнейшем уточнении за счёт обращения к социологии религии и психологии религии.
The relevance of studying the processes of religious consciousness comes from the importance to ensure more coordinated interaction of scientific communities in intercultural communication. The PRC remains one of the key partners of the Russian Federation and partnership requires deeper understanding of the counterpart. This paper analyses social phenomena classified as miracles in Russian and Chinese cultures from the perspective of intercultural communication. To achieve this goal, the authors 1) highlight key theoretical approaches to the study of the semantics of miracle; 2) systematize the available data on key concepts and denotations of the semantics of miracle in Russian culture and supplement existing approaches; 3) establish the key features of the semantics of miracle in Chinese culture; 4) outline approaches to creating a sketch of a universal semantic model of a miracle as an invariant of two cultures; 5) identify the capabilities and boundaries of this model. The research materials included corpuses of national folklore traditions, legal documents, literary and theological works, and scientific (mainly religious) studies. The methodological framework was formed by the approach of N. Luhmann, who defined religion as a variety of forms of the universal anthropological phenomenon of observing of the unknown. Distinguishing descriptions of the first (naive), second (expert) and third (philosophical-synthetic) order, represented by the corresponding languages L1, L2 and L3, allowed to identify the terms traditionally related to the sphere of religion (L1) and to trace their descriptions (L2) and reflection in L1 and L2 within the framework of philosophical and theological writings (L3). As a result, several historically specific interpretations of the concept and the denotations behind it have been identified. They include both universal similarity and local features determined by the historical development of Russian and Chinese societies. For Russia, these features are inextricably linked with the influence of Christianity, where a distinction is made between elitist theological forms and mass believes, often referred to as superstitions. The main lexemes marking the miraculous in Chinese are 奇迹 (qíjì), reflecting the phenomenon of the amazing, surprising; 神迹 (shénjì), applied to the miraculous, God-like, spiritual, but not witches or sorcerers; 妙 (miào) as an aesthetic perception of a miracle, including an incomprehensible mystery; 灵 (líng) marks the supernatural, emanating from the earthly principle yin, therefore associated with folk witchcraft and sorcery. It has been established that in both Russian and Chinese culture, miracle is always combined with a certain worldview (L1), with a complex of ontological statements (L2). Experts (L3) typically turn to the prism of religious disciplines and/or teachings that analyze the correspondence of worldview, ontological constructs and lived religious experience. The sketch of the universal semantic field that makes up the intersecting concepts of Russian and Chinese cultures, obtained as a result of the research, needs further clarification by turning to the sociology of religion and the psychology of religion.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.