Наталья Раисовна Музафарова — аспирант кафедры философии
670000, г. Улан-Удэ, ул. Смолина, 24А (Россия)
Natalia R. Muzafarova — PhD student, Department of Philosophy
24A, Smolina street, Ulan-Ude, 670000 (Russia)
Владимир Наранович Мушаев — доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой калмыцкого языка, монголистики и алтаистики
358000, г. Элиста, ул. Пушкина, д.11. (Россия)
Vladimir N. Mushaev — Doctor of Philology, Professor, Head of the Kalmyk Language, Mongolian and Altaic Studies Department
11, Pushkina street, Elista, 358000 (Russia)
В статье рассмотрен феномен городской скульптуры, памятников и сооружений г. Элисты, содержащих выраженную отсылку к буддийской тематике. Актуальность обращения к изучению семантики городского пространства в культуролого-религиоведческой оптике определяется тем значением, которое играют в современной культуре ценности традиционных обществ. Выявленные арт-объекты (городская и храмовая скульптура, различные архитектурные формы — хурулы, ступы, ворота, фонтаны) актуализируют подобные ценности на новом уровне, сохраняя как непосредственную, так и опосредованную (через использование соответствующих символических форм) связь с религиозностью, характерной для народа Калмыкии. Цель исследования — провести дескрипцию и каталогизацию уличных арт-объектов названного типа в призме свойственных им отсылок к буддийским символам и смыслам. Для достижения этой цели потребовалось решить ряд задач: 1)систематизировать ключевые особенности соотношения светского и религиозного в урбанистических арт-объектах; 2) описать пространственную локализацию выявленных объектов, указав их местоположение, внешний вид и авторство; 3) проанализировать их религиозную семантику, уделив особое внимание её буддийской составляющей. Материалами исследования послужили, во-первых, непосредственно уличные арт-объекты г. Элисты, имеющие, на наш взгляд, буддийскую составляющую; во-вторых, обширный корпус религиозной литературы, содержащей данные о семантике религиозных образов, визуализированных в изучаемых памятниках, а также религиозные практики, концентрирующие знание об изучаемых символах и образах; в-третьих, использовались данные, описанные в каталогах и исследовательской литературе нашими предшественниками. Основным методом исследования уличных арт-объектов явилось непосредственное наблюдение и дескриптивный метод. Для освоения круга необходимых знаний из области религиозных практик использовалось включённое наблюдение. В результате проведённого исследования получено уникальное описание существующих на данный момент в городской среде Элисты арт-объектов, содержащих Музафарова Н.Р., Мушаев В.Н., 2024 отсылку к буддийской тематике. Установлено, что в городе находится двадцать девять одиночных и комплексных памятников такого рода. Выводы, полученные при рассмотрении данного эмпирического материала, остаются в области, лишь частично поддающейся обобщению. Вместе с тем, они позволяют заключить следующее. Во-первых, в ходе проведённой систематизации и каталогизации выделены три больших группы памятников: (1) пагоды, парковые и садовые скульптуры и фонтаны; (2) храмовые и городские скульптуры; (3) другие формы городских арт-объектов. К последней группе отнесены архитектурные формы, имеющие преимущественно светское содержание (городские ворота, памятник репрессированному народу); тем не менее и здесь обнаружено наличие визуальных образов религиозного содержания. Во-вторых, расположение, внешний вид и авторство изученных арт-объектов не позволяют говорить о наличии их планомерного внедрения в городскую среду; при этом ряд объектов представляют собой «нестрогое» прочтение канонической религиозной семантики или даже её вольную авторскую интерпретацию. В-третьих, национально-культурная форма калмыцкого буддизма, реализованная в городских арт-объектах Элисты, содержит отсылки как к иным его прочтениям (в Индии, Китае и Монголии), так и к архаическим пластам автохтонных культур регионов распространения буддизма. Присутствуют также мотивы вторичной мифологизации религиозных сюжетов в рамках их адаптации к светским культурным символам, имеющим выраженное воспитательное значение.
The article describes the city sculptures, monuments and buildings of Elista that have a Buddhist theme. The relevance of the research of city streetscape semantics through the optics of religious studies and culturology is due to the role of communal traditional values in modern culture. The identified objects of art including urban and religious buildings, and various art forms such as hurals, stupas, gates and fountains actualize traditional values at a new level, and directly and indirectly through symbolic forms indicate the religiosity of the Kalmyks. The study aims to catalog and describe through the prism of Buddhist references street art objects with a Buddhist component. It requires achieving the following objectives: 1) to systematize key specificities of secular and religious meanings in urban objects of art; 2) to describe the spatial location of the objects identified, including their location, appearance and origin; 3) to analyze religious, especially Buddhist, semantics. The materials for the study were firstly street art objects in Elista; secondly, an extensive body of religious literature containing data on the semantics of religious images visualized in the studied monuments, as well as religious practices that concentrate knowledge about the studied symbols and images; thirdly, data described in catalogues and research literature to date were also used. The main method of studying street art objects was direct observation and the descriptive method. The participant observation method was used to acquire necessary knowledge from the field of religious practices. As a result of the conducted research, a unique description of art objects currently existing in the urban environment of Elista, containing references to Buddhist themes, was obtained. It was established that currently there are twenty-nine single and complex art objects containing references to Buddhist themes in Elista. Whilst conclusions on the analysis of the empirical material obtained cannot be fully generalized and partially remain private conclusions on individual objects. At the same time, they allow the following conclusion to be drawn. Firstly, the objects in question have been systematized and cataloged.Three large groups of monuments were identified: 1) pagodas, park and garden sculptures and fountains; 2) temple and city sculptures; 3) other forms of urban art objects. The last group includes architectural forms that have predominantly secular content (city gates, and a monument to the repressed people); however, even here the presence of visual images of religious content was discovered. Secondly, the location, appearance, and authorship of the studied art objects do not speak of their systematic introduction into the urban environment; rather, a number of objects represent a permissive reading and interpretation of canonical religious semantics. Thirdly, the national-cultural form of Kalmyk Buddhism, embodied in art objects in Elista, contains references both to its other interpretations (in India, China and Mongolia), and to the archaic layers of the autochthonous cultures of the regions where Buddhism is spread. There are also motives of secondary mythologization of religious subjects within their adaptation to secular cultural symbols with an educational value.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.