Актуальность исследования обусловлена пространственным поворотом в гуманитарных науках, который сместил фокус с экономико-географического детерминизма на исследование пространственной маргинальности как продукта культурного и символического конструирования. Целью статьи является выявление и анализ дискурсивных механизмов конструирования пространственной маргинальности на примере Внутренней Монголии КНР как сложного исторически изменчивого феномена. Заявленная цель предопределяет задачи: 1) выявить механизмы дискурсивного конструирования Внутренней Монголии как «Окраины» в имперский период; 2) проанализировать трансформацию модуса «Провинция» в республиканский период; 3) проследить, как после 1949 г. доминирующими становятся модусы «Периферия» и «Провинция», обусловленные логикой социалистического строительства; 4) сформулировать концепцию «интеграционной маргинальности», как гибридного режима территории. Материалы исследования включают корпус официальных нарративов китайских властей (документы, правовые акты, риторика политиков), а также широкий пул зарубежных и российских работ по истории интеграции Внутренней Монголии. Методами исследования выступают критический дискурс-анализ, а также метод декомпозиции на основе адаптированной концепции «матриц культурного ландшафта» В. Л. Каганского. Результатом исследования стала разработка четырёхкомпонентной модели модусов пространственной маргинальности, на основании которой сформулирована ключевая концепция — «интеграционная маргинальность», описывающая устойчивое воспроизводство подчинённого статуса Внутренней Монголии через её поэтапное инкорпорирование и символическое «переваривание» в составе «Единой китайской нации». Выводы: в имперский период маргинальность конструировалась преимущественно через модус «Окраины», основанном на китаецентричном восприятии региона как опасного «Другого». В республиканский период кризис центральной власти привёл к острой борьбе за определение модуса «Провинция», что сделало регион полем столкновения внешних интересов. С установлением власти КПК доминирующей стала логика двойной интеграции: экономической и культурно-политической. Современный этап характеризуется формированием гибридного режима «интеграционной маргинальности», где полное административно-экономическое включение региона сочетается с устойчивым воспроизводством его символической подчинённости через взаимопроникновение всех четырёх модусов.

В современном здравоохранении существование профессиональных мифологем является наиболее парадоксальным явлением в связи с тем, что медицинская профессия традиционно связывается с рациональной картиной мира, построенной на научных знаниях и технических достижениях. Тем не менее, именно в ситуациях неопределённости, высокой психоэмоциональной нагрузки и повышенного риска жизни пациента медицинские работники часто обращаются к иррациональным 
представлениям и связанным с ними практикам. Анализ подобных явлений представляется актуальным по крайней мере в силу влияния таких представлений на отдельные ритуалы, получившие распространение в этой сфере. Цель данного исследования состоит в том, чтобы уточнить роль и значение профессиональных мифологем в структуре мировосприятия и практике медицинских работников. В задачи данного исследования входило: 1) осуществить историко-ретроспективный анализ исследований, посвящённых мифологическим представлениям во врачебной практике; 2) выделить мифологические нарративы медицинских работников на основе интервью с представителями различных медицинских специальностей; 3) описать специфику сюжетного базиса врачебных мифологем; 4) определить долю мифологического компонента в структуре профессионального мировоззрения медицинских работников. Материалами исследования послужили интервью с медицинскими работниками, представляющими различные специальности. В исследовании приняли участие врачи и медицинские сестры, специализация которых характеризуется высокой степенью риска для жизни пациента, что, в свою очередь, сопряжено с серьёзным психоэмоциональным напряжением. Теоретико-методологическую основу исследования составил феноменологический подход, дополненный элементами «понимающей социологии»; для сбора эмпирического материала использовался метод феноменологического интервью. В результате исследования подтвердилось предположение, что обращение к мифологемам в медицине связано со стремлением врачей достигнуть главной цели профессиональной деятельности, а именно здоровья и благополучия пациентов. Данная проблематика попала в фокус научного внимания с конца XIX в., современные исследования сосредоточены на влиянии мифологем на врачей и пациентов во время оказания помощи. Интервью с медицинскими работниками выявили ключевые нарративы медицинской мифологии, которые помогают психологически справляться с иррациональными переживаниями, связанными с неконтролируемыми медицинскими рисками (прежде всего, с рисками для жизни пациентов и ситуациями, когда необходимая помощь превышает возможности медицинского персонала). Мифологическая основа этих нарративов отражает архаичное мировоззрение, включая хтонические мотивы, а также сюжеты двойничества и оборотничества. При этом влияние мифологии на поведение профессиональных медиков специфично и с точки зрения экстенсивных объёмов сравнительно невелико. Мифологические образы и сюжеты возникают, когда обнажаются лакуны в рационально-логической картине мира: к нему обращаются для получения контроля над ситуациями, выходящими за рамки профессиональных знаний.

Вопросы трансформации народных обычаев в условиях современного этапа «лоскутной» глобализации, как и попытки их управляемой ревитализации с помощью так называемых «гуманитарных технологий», остаются одним из приоритетных направлений исследований в области культурологии. Не являются исключением традиции кыргызского народа, для которого по сей день в число социально значимых культурных практик входят похоронный процесс и поминальные обряды. Цель данного исследования — установить ключевые векторы воздействия на трансформации поминально-погребального обряда кыргызов в первой четверти ХХI в. на примере обряда-обычая «кошок» (поминальная песня-причитание). Достижение этой цели предполагало решение следующих задач: (1) описать ключевые особенности поминально-погребального обряда кыргызов в его исторической проекции, выделив практику «кошок» в её семиотическом значении; (2) систематизировать научные данные о различных аспектах «кошок» (социальных, психологических, аксиологических); (3) на основе количественных и качественных методов выявить изменения, происходящие в исследуемой культурной практике с учётом динамики трансформации соответствующих ценностей и значений в период, когда происходит переход от традиционных форм поминок к более современным форматам; (4) определить возможности и границы гуманитарных технологий, направленных на ревитализаию погребально-поминальных традиций в кыргызском обществе. Материалами исследования послужили этнографические сведения об обряде «кошок», автоэтнографические наблюдения и данные проведённого нами опроса. Работа опирается на ценностный подход. Использованы методы наблюдения и опроса. В результате исследования установлено, что поминальные традиции кыргызов в настоящее время подвергаются выраженной семиотической трансформации. (1) Историческая структура погребально-поминального обряда кыргызов включала в себя «кошок» как способ работы коллективного и индивидуального сознания по освоению феномена радикального фронтира между жизнью и смертью (обряд проводился на могиле). (2) В настоящее время практика «кошок» редуцируется, постепенно утрачивая сакральное значение, сводится прежде всего к психологическим аспектам. (3) Десакрализация погребально-похоронной обрядности отражает влияние социальных и экономических факторов глобализации на культурные традиции (обряд проводится в кафе и ресторанах). (4) Семиотически редуцированный «кошок» сохраняет своё ценностное ядро. Дальнейшее исследование погребально-поминальных традиций государств Центральной Азии поможет уточнить динамику семиотического переформатирования этой сферы, выявить соотношение сакральных и утилитарных смыслов проведения соответствующих обрядов.

Статья посвящена анализу причин выбора и особенностей использования псевдонимов русскими писателями. Актуальность работы обусловлена необходимостью систематизации знаний о мотивах выбора псевдонимов и их роли в литературном творчестве. Цель исследования заключается в комплексном анализе феномена псевдонимов в русской литературе. Для достижения цели были поставлены следующие задачи: 1) оценить динамику процессов использования литературного псевдонима; 2) определить основные причины смены имени; 3) проанализировать логику выбора того или иного псевдонима. Материалами исследования послужили произведения и биографические материалы ряда русских писателей XIX – начала XX вв., использовавших псевдонимы в своем литературном творчестве. Методология исследования построена на историко-литературном анализе, также использован культурологический подход, что совокупно позволило выявить закономерности и уникальные случаи использования псевдонимов. Результаты исследования расширяют понимание роли псевдонимов в русской литературе, и демонстрируют, что уникальную палитру русской литературной псевдонимии формирует совокупное взаимодействие ряда факторов. В частности, в ходе исследования сделаны следующие выводы: 1) выделены две противоположные динамические модели процесса псевдонимии: переход от псевдонима к настоящему имени и, напротив, замена реального имени на вымышленное, включая формирование двойных фамилий; 2) установлена классификация причин использования псевдонимов, разделяющая их на внешние, обусловленные социополитическим контекстом, и внутренние, связанные с личными или творческими мотивами автора; 3) выявлены два основных типа логики выбора псевдонима: автобиографический, отсылающий к реальным фактам жизни писателя, и аллюзивный, вдохновленный культурными и литературными феноменами.

Актуальность исследования обусловлена фундаментальной трансформацией системы международных отношений в сторону полицентричности, где наряду с традиционными факторами силы возрастает роль коммуникативных и ценностных ресурсов. Русский язык, являясь одним из официальных языков ООН и сохраняя значительное коммуникативное пространство на постсоветской территории, оказался в эпицентре противоречивых процессов глобализации, регионализации и цифровизации, что требует нового осмысления его стратегического потенциала и ограничений. Цель статьи заключается в проведении комплексного междисциплинарного анализа роли русского языка как фактора международных отношений для выявления его ресурсной базы, системных вызовов и вероятных траекторий развития в условиях становящегося полицентричного мирового порядка. Задачи исследования вытекают из поставленной цели и включают: 1) реконструкцию исторической эволюции международного статуса русского языка; 2) классификацию и характеристику его современных полифункциональных проявлений в различных сферах; 3) анализ геополитической и цивилизационной динамики, связанной с языком; 4) критическую оценку его эффективности в качестве ресурса «мягкой силы»; 5) выявление ключевых трендов и формулирование альтернативных сценариев его будущего. Исследование опирается на совокупность научных публикаций по социолингвистике и международным отношениям, официальные документы ООН, ЕАЭС, ШОС, статистические данные, результаты социологических опросов. Методологическую основу составляет системный подход, дополненный историко-генетическим и сравнительным методами, а также контент-анализом. В результате проведённого исследования установлена дуалистическая модель современного русского языка, который функционирует одновременно как инструмент интеграции и практической коммуникации на евразийском пространстве и как поле идеологического и информационного противоборства. Выявлены ключевые тренды, определяющие его развитие: устойчивая регионализация, углубляющаяся диверсификация языковых предпочтений под влиянием глобальной конкуренции, фундаментальное воздействие цифровой трансформации и демографические вызовы. Таким образом устойчивость позиций русского языка обеспечивается его институциональным статусом, функциональной необходимостью в рамках евразийской интеграции и уникальным историко-культурным капиталом. Однако его долгосрочное будущее будет зависеть от общей социально-экономической и политической траектории России, её способности генерировать привлекательные для мирового сообщества смыслы и продукты. Наиболее реалистичным представляется сценарий сохранения за ним статуса одного из ведущих региональных языков мира без возврата к глобальному влиянию, характерному для предшествующей биполярной эпохи.

Истинно-православные христиане (далее ИПХ) — совокупность оппозиционных движений внутри Русской православной церкви, возникших в 1920– 1930-е гг. в условиях жёсткой антирелигиозной политики Советского государства. Их полевое изучение велось группой А. И. Клибанова, а позднее его учеником А. И. Демьяновым в конце 1950-х – 1970-е гг. В постсоветский период появились десятки работ об ИПХ, однако полевая работа по изучению ИПХ практически не проводилась. Наша исследовательская группа занимается комплексным полевым изучением ИПХ в Центрально-Черноземном регионе с 2018 г. В данной статье вводятся в научный оборот материалы ИПХ Воронежской области, полученные в ходе экспедиции 2025 г. Цель данного исследования — выявление роли обнаруженных нами рисованных лубков воронежских ИПХ в мировоззрении местного катакомбного сообщества. Для достижения этой цели были решены следующие задачи: (1) выявить место воронежских рисованных лубков в системе народного благочестия; (2) реконструировать историческую судьбу картинок; (3) дать характеристику жанра видений в народной традиции; (4) описать сюжетную и образную специфику воронежских лубков; (5) установить мировоззренческие основания соответствующих образных решений в контексте социально-политических процессов второй половины ХХ в. В реализации данного исследования мы опирались на современные подходы в области антропологии религии. Методология исследования на этапе сбора материалов: комплексная полевая работа, наблюдение, глубинные и биографические интервью; на этапе анализа: археографическое описание выявленных источников, сравнительно-исторический и сюжетный анализ рисованных лубков и аналогичных работ староверов–часовенных, а также лубочных картинок синодального периода; анализ визуальных артефактов в русле материального поворота. В результате проведённой работы впервые выявлены и описаны рисованные лубки в среде ИПХ, определена их роль в качестве визуальной проповеди особого типа. Выводы. (1) Настенные листки и лубочные картинки получают широкое распространение в XVIII в. и сохраняют своё значение для личного молитвенного пространства верующих даже в условиях советских антирелигиозных компаний. В ХХ в. рисованные лубки создают не только старообрядцы, но представители сообществ ИПХ. (2) Благодаря работе с архивом тайного монастыря был выявлен автор картинок — неоднократно репрессированный иеромонах Мелетий (Матвей Ефимович Щеглов (1913 – ок. 2013), лубки были созданы им во время ссылки в Красноярский край в 1964 г. (3) Мелетий называет свои лубки видениями, что повышает их статус внутри сообщества. Эсхатологическое визионерство позволяет легитимировать поведенческие стратегии катакомбников: отказ от вступления в колхозы, участия в выборах, получения пособий и т.п. (4) Ключевые сюжеты, представленные на лубках: церковь-корабль избранных; страшный суд над советскими гражданами; судьба Церкви в эпоху гонений. (5) Эти образы отражают особенности радикальной визуальной проповеди, зримо разделяя антихристов мир и общинукорабль. Дальнейшее изучение этих и подобных артефактов позволит более полно восстановить картину разнообразия религиозной жизни России советского периода.

Междисциплинарный анализ феноменов средневековой культуры представляется актуальным в свете её влияния на последующие этапы развития общества. Несмотря на высокую степень изученности армянских средневековых миниатюр как произведений искусства, среди научных работ по этой теме преобладают искусствоведческие и богословские труды, в то время как отдельных культурологических исследований, посвящённых комплексному междисциплинарному изучению данной темы, не так много. Термин «художественный колофон» мы применяем к изображениям, выполняющим в том числе функцию колофона, то есть своеобразной «памятки», содержащей сведения об изображённом человеке. Такой способ (вместо молитвенного текста) соединяет портрет и текст, создавая иллюзию присутствия молитвенника и призывая помнить о создателях рукописи. Цель данной статьи — раскрытие «колофонной» значимости широко распространённых в армянской средневековой миниатюрной живописи портретов миниатюристов, получателей (заказчиков) рукописей и других людей. Для достижения этой цели потребовалось: 1) систематизировать имеющиеся в распоряжении современных исследователей упоминания о подобных случаях; 2) проследить особенности «колофонного» присутствия портретов; 3) за счёт введения новых кейсов уточнить существующую типологизацию; 4) предложить релевантную для средневекового сознания модель обоснования допустимости присутствия портретов в армянской средневековой миниатюрной живописи. Материалами исследования явились манускрипты XII–XVII вв., которые копировались в разных армянских монастырях и скрипториях и сегодня хранятся в Матенадаране (Институте древних рукописей имени Месропа Маштоца в Ереване, далее — ММ). Нас интересовали армянские средневековые миниатюры, в которые включены портреты и автопортреты, а также и сопроводительные памятные надписи к этим портретам. Теоретико-методологический фундамент данного исследования составили историко-генетический и герменевтический подходы; а также дескриптивный метод, сравнительный и нарративный анализ произведений выбранного типа. В результате исследования детально описано «колофонное» значение портретов в армянской средневековой миниатюре. Портреты в средневековых армянских миниатюрах можно систематизировать по расположению (отдельному либо интегрированному в текст) и тематике (повседневные сцены или сцены из Евангелия); отдельный случай представляет собой размещение на полях рядом с хоранами . Расположение, композиция и сопровождающие памятные заметки, оставленные миниатюристами, позволяют рассматривать эти портреты и автопортреты как художественные колофоны. К ним относятся христологические миниатюры, портреты на полях, автопортреты на отдельных страницах, выполненные в каноническом евангельском стиле, и портреты заказчиков рукописей, часто изображаемые в виде посвятительных миниатюр. Включение этих портретов не противоречит смирению средневекового человека, поскольку они обращены в первую очередь к будущим читателям и содержат просьбы о молитвах за душу создателя миниатюры или изображённого на ней человека.

Существующие подходы к пониманию назначения визуальных изображений в рамках иудейской религиозной практики требуют дальнейшего развития и совершенствования, что определяет актуальность данного исследования. Его цель — выявить специфику миниатюр в раннесредневековых иудейских кодексах (рукописях Торы и ТаНаХа). Для достижения поставленной цели решались следующие задачи: (1) систематизировать имеющиеся данные о статусе священной книги в иудаизме; (2) описать особенности иконографии миниатюр в раннесредневековых кодексах из Российской национальной библиотеке (РНБ) г. Санкт-Петербурга, выявив их соотнесённость с текстом; (3) уточнить бытующие в научном сообществе представления о назначении «ковровых страниц» в этих манускриптах. Материалами исследования послужили миниатюры в рукописях Торы и ТаНаХа из собрания манускриптов X–XIII вв. с Ближнего Востока, хранящихся в РНБ. Методологическая основа исследования включала в себя феноменологическое описание артефактов, рассмотрение иллюминированных рукописей в контексте иудейских представлений о Торе и ТаНаХе, а также концептуальный анализ с привлечением современных работ, посвящённых дешифровке masora figurata (комментариев, написанных в форме орнаментов) в средневековых кодексах. В результате показано, что ключевой особенностью художественных изображений в раннесредневековых иудейских манускриптах можно считать их включённость в религиозную практику использования книг Священного Писания в качестве сакральных объектов. К этому заключению привели следующие выводы: 1) систематизация сведений о статусе священной книги в иудаизме показала, что книги кодексов, включающие миниатюры, воспринимаются иудеями как священные объекты; 2) единственной формой изображения в средневековых манускриптах из РНБ выступают полностью орнаментированные «ковровые страницы», включающие в себя геометрические и растительные мотивы, храмовую символику и узоры, выполненные в технике микрографии (изображения, составленного из букв); вместе с обложкой «ковровые страницы» образуют своеобразное «одеяние» книги, визуально маркирующее её как обладающий особым статусом сакральный объект; 3) изображения «ковровых страниц» закрепляют статус книги как вместилища божественного присутствия, «замещающего» присутствие Бога в утраченном Храме. Тем самым микрографические орнаменты и изображения Храма предстают не как декор, имеющий чисто эстетическое значение, но выступают в качестве ключевого инструмента «сакрализации» рукописи, актуализирующего «иконическую функцию» Священного писания и закрепляющего восприятие книги откровения как места реального присутствия божественного в материальном мире.

Григорий Николаевич Вырубов: русский философ-позитивист в европейском контексте: воспоминания / составители Н. Д. Лобанов-Ростовский, Е. С. Федорова, под редакцией Е. С. Федорова. — Москва: Языки славянских культур, 2024. — 560 c.

В своём интервью нашему журналу известный сербский философ доктор Борис Братина, ныне занимающий высокую должность министра в Правительстве Сербии, поделился своим видением перспектив философского образования в Сербии и в мире. Философия не может ограничиться рамками университетской аудитории, поскольку для её существования крайне важна атмосфера свободной дискуссии. Со времён Сократа этот признак философского творчества был концептуализирован, как «выход на улицу». Сегодня такое «хождение в народ» необходимо прежде всего самой философии, которая под влиянием «холодных медиа» теряет свою ориентации на истину, приобретает черты сервильности и начётничества. Апогеем этой тенденции становится прагматизация отношения философов и общества в целом к занятиям философией, которую доктор Братина связывает с аналитической традицией. Однако сугубо утилитарное отношение к истине не позволяет построить корректные отношения с ней. Именно поэтому, полагает он, так мощно заявляет о себе сегодня становящаяся философия не-западного мира. В данной связи должен быть переосмыслен «расизм», свойственный западной философии, который, по мнению сербского философа, концентрируется в психологизации философствования, в поиске «неисторических народов» и евроцентризме. Сова Минервы, как известно, вылетает в сумерках. Этот гегелевский образ очень точно выявляет значение философской рефлексии как ключевой черты философии. Отвечая на вопрос о преемственности философского знания, Борис Братина не настаивал на исключительно несистемном характере «настоящей» философии. Университетский профессор может быть не только преподавателем, но и настоящим философом. Говоря о своём друге и учителе, Михайло Марковиче, он акцентировал участие последнего в политической жизни именно как прежде всего философа, то есть человека, чья жизнь посвящена поиску ответов на вопросы об истине. Эта практическая ориентированность философии позволяет самому доктору Братине реализовывать себя на высокой административно-организационной должности, не теряя своего философского призвания. В конечно итоге, философия может существовать только как свободная рефлексия. Что неизбежно делает её способной к деятельному изменению мира и человека.