Актуальность исследования обуславливается необходимостью определения темпорального поворота как результата научной рефлексии современных культурных трансформаций, затрагивающих способы кодирования и переживания времени и темпоральности. Цель исследования состоит в определении предпосылок, содержания и сущности темпорального поворота как одной из тенденций в современных науках о культуре. В статье решаются следующие задачи: (1) анализ предпосылок темпорального поворота в трансформациях современной культуры; (2) выявление признаков темпорального поворота в исследованиях культуры; (3) конкретизация сущности темпорального поворота в контексте становления постнеклассической научной рациональности; (4) определение темпорального поворота в его отношении с другими поворотами в науках о культуре. Материалами исследования послужили современные российские и зарубежные научно-исследовательские тексты, в которых проявляются признаки, проблематика и рефлексия темпорального поворота. Методология исследования основана на синтезе элементов герменевтического подхода с категориальным анализом, дополненным историко-генетическим и сравнительным методами исследования проявления темпорального поворота в научной литературе, изменения роли времени в структуре научного знания в контексте культурных трансформаций. Результаты исследования состоят в выявлении признаков, позволяющих идентифицировать темпоральный поворот в его отношении с рефлексией современных культурных трансформаций, включая характерные для современных культур проявления множественной и нелинейной темпоральности. Проведённое исследование позволяет сделать выводы о том, что научная рефлексия темпорального поворота достаточно противоречива, что свидетельствует о его незавершённости. В то же время, основополагающие признаки темпорального поворота проявляются достаточно внятно, хотя и не всегда декларируются. К ним относятся: переход от субстанциональных и одномерных определений времени к реляционным и многомерным; утверждение идеи сконструированности времени, его имманентности конкретному социальному миру; смещение акцентов с универсальности на уникальность переживания времени; рассмотрение актуального переживания времени как многослойного пересечения разнообразных темпоральностей; актуализация проблематики взаимодействия темпоральностей в рамках одного предметного поля исследования.

В фокусе нашего внимания — церковное зодчество средневекового Пскова, а предметом выступает храмовый комплекс крома в пределах «храмовой горы» и Довмонтова города (классическим античным аналогом чему могли бы служить афинский акрополь и агора). Цель — выяснение иеротопики Довмонтова городища (т.е. логики очень тесной застройки кончанскими соборными и «поповскими» каменными церквями узкого пространства крутого северо-восточного склона псковского «акрополя») — определила круг промежуточных задач, а именно: а) уточнение археологических данных о возведении приходских церквей в пределах крепостных стен Пскова догрозненской поры XI – нач. XVI вв.; б) построение модели своеобразного «иконостаса», состоящего не из икон, а из главных алтарей и приделов, освященных в честь самых почитаемых православными псковичами христианских праздников, святынь и святых, поклонение которым составляло ядро литургической жизни города (согласно принципу: «Где дом Святой Троицы — там и Псков»). Культовая архитектура при этом выступает не только пространственным контейнером литургии, но и медиатором её символических, социальных и идентификационных функций. Наша гипотеза, сформулированная в русле разрабатываемой нами теории урбанистики иконостаса, заключается в том, что храмовый комплекс псковского «акрополя» и «агоры» в пределах Довмонтова города служил не просто очередной трёхмерной архитектонической иконой «горнего Иерусалима», но был целым трёхъярусным «пространственным иконостасом» со своей сакральной логикой (иеротопикой) размещения алтарей, то есть искомым «храмоставом» (или «наостасом»), который зримо являл воспроизводимые в паралитургическом действе литургические маркеры религиозной идентичности, закреплённые в архитектурной форме и топонимике.

Актуальность обращения к истории становления школьного образования в контексте культуры Южного Урала обусловлена тем значением, которое имеют сегодня вопросы развития региона, в том числе — в аспекте взаимодействия школы и Церкви. Цель данного исследования — проследить специфику такого взаимодействия в горнозаводской зоне южноуральского региона на примере уникальных летописных источников: двух церковно-приходских летописей второй половины XIX в., созданных в Миасском (Петропавловско-Миасском медеплавильном) заводе и его окрестностях. Соответственно, материалами исследования послужили летопись Миасского завода и Кундравинская летопись. В задачи исследования входило: (1) описать уникальные летописные своды с точки зрения их особенностей, (2) установить на их основе динамику развития школьного образования подотчётных территорий; (3) охарактеризовать конкретные виды участия Церкви в решении задач образования и просвещения; (4) выявить роль священников в развитии образования, проследить их личный вклад в обучение учащихся как церковных, так и светских школ; (5) уточнить особенности интерпретации в летописях лексики, связанной с образованием. Теоретико-методологическую основу работы составляет комплексный подход, сочетающий призмы религиоведения и семиотики и опирающийся на принципы системности и историзма. Использованы дискурс-анализ, биографический метод и приёмы интеллектуальной истории (истории понятий). В результате на материале названных летописей установлены основные направления деятельности священников в развитии школьного и профессионального образования. Выводы. (1) Своеобразие летописей связано с такими особенностями, как наличие статистических данных, приведённых в текстах по годам и наличием оценок, которые давал этим изменениям (рост или уменьшение числа школ, численности учеников и учителей) летописец; более того, составители летописей имели прямое отношение к церковным структурам; (2) установлено наличие в целом положительной динамики развития школьного образования в изучаемом регионе исследуемого периода; (3) Церковь принимала активное участие в работе не только в церковно-приходских школ, но и школ иных типов; (4) священники руководили учебными заведениями, проводили беседы с учащимися и их родителями, участвовали в организации библиотек и иных центров культурной жизни; (5) образовательная лексика, присутствующая в летописях, более дифференцирована по сравнению с современной.

Актуальность обращения к вопросам, связанным с культурной спецификой культовых практик, обусловлена той ролью, которую они играли и продолжают играть в среде самих верующих, а также в практиках коммеморации, связывающих те или иные сообщества смысловыми и ценностными нитями. Цель исследования — реконструировать особенности и культурное значение процесса формирования культа реликвий в армянской среде на примере почитания мощей Святого Первомученика Стефана (Πρωτομάρτυρας Στέφανος, St. Stephen the Protomartyr, Стефан Первомученик, Святой Стефан). Для достижения этой цели потребовалось: 1) выявить исторические истоки данного культа; 2) проследить географию его распространения; 3) описать литургические и паломнические формы; 4) установить характер взаимодействия его религиозных, социальных и культурных функций; 5) показать, каким образом почитание реликвий влияло на поведение верующих и формирование общинной идентичности. Материалами исследования послужили такие письменные источники как жития, исторические и полемические сочинения, полевые материалы, а также устные традиции, отражающие почитание мощей святого Стефана в армянской культурной и религиозной среде. В работе применяется комплексный методологический подход, объединяющий биографический метод, историко-документальный анализ, сравнительно-контекстуальное исследование и культурно-религиозную интерпретацию. В результате на примере почитания реликвий Святого Стефана прослеживаются основные черты почитания святых мощей в армянской среде, где культ реликвий стал важным элементом религиозной и культурной жизни в качестве фактора национальной консолидации. Выводы. (1) Перенесение культа Святого Стефана в Армению состоялось в IV в., сразу после принятия армянами христианства, о чём свидетельствует наличие соответствующих храмовых построек. (2) Культ распространён как в Восточной, так и в Западной Армении. (3) Литургические и паломнические формы почитания Святого Стефана связаны с традиционными молитвенными практиками, общими для христианства, а также с обычаями народной религиозности (просьбы об исцелении и даровании чадородия). (4) Религиозные, социальные и культурные функции культа находились в тесной взаимосвязи. (5) Наиболее активное распространение этого культа приходится на XVI–XVIII вв., заметно превалируют «контактные зоны» взаимодействия с инокультурными и инорелигиозными соседями, что соответствует предположению о защитной роли монастырей во имя Святого Стефана как центров консолидации армянского населения.

Актуальность исследования текущего состояния буддизма в России определяется тем местом, которое он занимает в ряду традиционных конфессий России.  Цель работы — выявить особенности сосуществования разных форм российского буддизма в аспекте соотношения традиции и модернизации. Для достижения этой цели потребовалось: 1) установить основные направления активизации социальной составляющей деятельности буддийских организаций; 2) систематизировать информацию о влиянии цифровых технологий на российский буддизм; 3) уточнить различия между понятиями «секулярный буддизм» и «буддийский модернизм»; 4) определить особенности развития соответствующих п. 3 феноменов на российском материале; 5) выделить специфические черты развития «городского буддизма». Материалами исследования послужили сайты буддийских организаций и центров России, опыт личного участия в проектах развития буддийского образования, исследования российских и зарубежных специалистов по вопросам развития буддизма. Работа опирается на феноменологический подход; использованы категориальный анализ, метод включённого наблюдения, дескриптивный метод и метод случайной выборки. В результате проведённого исследования конкретизированы данные о том, за счёт чего буддизм приобрёл в России сложный и многослойный характер, сочетающий векторы поддержания сложившихся форм соответствующих практик с импульсом модернизации. Выводы: 1. Динамика развития буддизма в России сочетает традиционный вектор этнической консолидации с решением национально-государственных задач. 2. Различные формы буддизма активно присутствуют в виртуальном мире, наблюдается процесс интеграции информационных технологий в религиозные практики и расширение влияния ценностей буддизма на общество. 3. Понятия «секулярный буддизм» и «буддийский модернизм» можно рассматривать как пересекающиеся феномены, в рамках которых происходит, с одной стороны адаптация и рационализация традиционного буддизма, с другой, стирание границ буддизма как религии и, по сути, отказ от буддийской метафизики. 4. Названные явления находят своё отражение в российской культуре (прежде всего, в создании организаций, ориентированных на развитие оздоровительных методик и на тесную связь с наукой и образованием). 5. В рамках городского социокультурного пространства сосуществуют традиционные для России буддийские организации и организации, институционально связанные с зарубежными буддийскими центрами. Вместе с тем, в городском пространстве широко представлены процессы модернизации и секуляризации буддизма. Таким образом, модернизацию буддизма в России, с одной стороны, можно рассматривать как изменение роли и функций традиционных для России буддийских организаций, отражающие их востребованность и развитие в современных социокультурных процессах; с другой, в рамках модернизации происходит также закрепление и распространение в России феноменов буддийского модернизма и секулярного буддизма, которые актуализируют внеконфессиональную адаптацию буддийского наследия к современным запросам личности и общества. Ряд форм подобной адаптации порождают вопросы о границах явления: где, к примеру, находится грань между современным восприятием буддизма и успешным маркетинговым ходом, использующим «буддийский бренд». Есть и более широкий вопрос: действительно ли перед нами формы современной адаптации к новым социокультурным реалиям — или имеет место эволюция буддизма как мировой религии в период постсекуляризма.

На фоне роста кризисных процессов взаимной стигматизации и дистанцирования политических сил, культур и поколений дополнительную актуальность приобретает анализ их многослойной рефлексии в сочинениях деятелей культуры. Цель данного исследования — установить специфику ключевых аспектов спора братьев Томаса и Генриха Маннов в годы Первой мировой войны с учётом историкокультурного контекста и семейной истории. Для достижения этой цели были поставлены следующие задачи: (1) выявить преемственность идейного базиса полемики по отношению к более ранним вариантам литературно-философских концепций поляризации европейских культур и особой роли Германии; (2) уточнить терминологию и композиционные принципы их полемики, выявить сходства и различия в интерпретации Маннами стигм языка вражды; (3) определить место полемики братьев в общеевропейском общественном дискурсе на примере международной публицистической реакции на осаду бельгийского города Лёвена. Материалами исследования послужили тексты Томаса и Генриха Маннов, письма и публицистические источники. С методологической точки зрения работа опиралась на имагологический подход, позволивший выявить образы «своего» и «чужого» в столкновениях культурных общностей. В качестве основных приёмов использовались структурный, интертекстуальный и тезаурусный анализ. В результате установлено, что идеологическое столкновение Томаса и Генриха Маннов, осуществлённое на стыке личного и публичного, оказалось репрезентативной миниатюрой европейского общественного дискурса, наполненной образами и концептами, объединяющими публицистику толстых журналов и агитационные плакаты. Основные выводы: (1) Идейный базис полемики составила политическая теория Ф. М. Достоевского, переработанная Томасом Манном, — скрупулёзно, но избирательно и провокативно. (2) Верификация изменений рассмотренных концептов показала, что они встроились в «язык вражды» 1914–1918 гг. Композиционные принципы «публично-личного» спора Томаса и Генриха Маннов построены на взаимной рефлексии и оборачивании составляющих его тезисов и отдельных концептов с учётом целеполагания, т.е. работают по принципу идеологизированного «доказательства». (3) Вместе с тем, примеры их публицистической реакции на осаду Лёвена показал высокую степень сходства текстов на уровне образов, стигм и их комбинаций. Это позволяет говорить об обнаружении общих паттернов поэтики «западника» Генриха и «аполитичного» Томаса Маннов, пацифиста Роллана и милитариста Гауптмана. Определение границ и системных сбоев этой ценностной парадигмы, динамика изменений и возможные инварианты — область дальнейших поисков.

В условиях формирования новой парадигмы российско‑китайского образовательного сотрудничества, основанного на цивилизационном диалоге, наблюдается парадоксальная ситуация: при систематическом росте числа российских студентов в китайских университетах и расширении межгосударственного взаимодействия в образовательной сфере обостряются проблемы ресоциализации, вызванные дисгармонией двойной идентичности данной категории обучающихся. Цель данного исследования — проследить особенности личностной трансформации российских студентов в инокультурном поле китайской академии. В связи с этим были поставлены следующие задачи: 1) предложить оригинальную концепцию ресоциализации в контексте теорий межкультурной коммуникации; 2) уточнить возможности и границы практики ресоциализации российских студентов в Китае; 3) выявить эвристический потенциал философии культуры при анализе ресоциализации, сделать акцент на вкладе китайских исследователей в разработку этой оптики; 4) проследить структуру ресоциализации российских студентов в Китае; 5) описать её «ментальную» и «телесную» составляющие. Материалами исследования послужили полевые исследования, проведённые в Тяньцзиньском педагогическом университете в течение трёх лет с 2016 г., а также обширный пласт исследовательской литературы, посвящённой проблемам ресоциализации и межкультурной коммуникации. В работе использован комплексный методологический подход, сочетающий метаанализ полилингвальных научных источников и междисциплинарной литературы для построения многомерной аналитической модели ресоциализации российской студенческой аудитории в китайской социокультурной и академической среде и эмпирические исследования автора, объединяющие личный опыт ресоциализации в Китае с академическими наблюдениями и развивающие парадигму партисипаторного исследования. Данный подход в исследовании позволил создать механизм двусторонней теоретико‑эмпирической валидации. В результате разработана модель ресоциализации российских студентов в Китае, описанная как многоуровневая трансформация личности. Выводы: 1) ресоциализация в условиях межкультурного диалога представляет собой сложный процесс формирования бикультурной идентичности в ходе развития диалогизма мышления; 2) базовые составляющие ресоциализации российских студентов в китайских университетах (язык, образовательные нормы, доступ к ресурсам) дополняются ценностями конфуцианской морали (уважение к старшим, коллективизм); 3) в основе такой ресоциализации лежит принцип культурного релятивизма и взаимного признания культурных различий; 4) ресоциализация сочетает три измерения: индивидуальную когнитивную реконструкцию, реконструкцию сети социальных отношений и физическое представление культурных практик; 5) структурно она состоит из ментальных и телесных практик, предполагающих наличие персональных траекторий выбора негативного и позитивного сценария её реализации. Дальнейшее исследование способно обогатить понимание философских оснований процесса антропологической трансформации субъектов образования и метаморфоз их культурной идентичности в контексте диалогичного бытия в би‑ и поли‑ культурной среде.

Актуальность анализа специфики художественного мышления, реализующего специфику современной китайской культуры, обусловлена практическими задачами в русле стратегического курса России на развитие Дальнего Востока и дальнейшего развития конструктивного диалога с Китаем. Соответственно, целью данного исследования является экспликация определяющих идей и ключевых мотивов социально ориентированной живописи КНР, раскрывающая глубинные переживания социальной памяти средствами авторской выразительности. Для достижения этой цели потребовалось выявить особенности социальной живописи Китая, проследить её генезис; установить связь социальной живописи с идеологией «нового регионализма»; выделить и описать наиболее важные аспекты, привлекающие внимание представителей этой школы; уточнить терминологические особенности именования этой школы как «искусства Северного Китая»; кратко охарактеризовать творчество наиболее известных живописцев, представляющих это направление. Материалами исследования послужили картины мастеров, представляющих направление социальной живописи Китая формата «нового регионализма», а также работы российских и китайских авторов, посвящённые теме конструирования идентичности художественными средствами. Методологической основой явился историко-культурный подход, позволивший сопоставить специфику дрейфа социального искусства от сервильности к проблематизации цели конструктивистских художественных практик. В работе использован биографический метод, позволивший учесть социокультурный фон формирования оптики «нового регионализма», выявить концептуальные нарративы, заложенные художниками в описании современной социокультурной реальности; а также тематический анализ, с помощью которого были выявлены приоритетные темы «нового регионализма», представленные в работах китайских учёных. В результате установлено, что художественные высказывания живописцев «нового регионализма» можно рассматривать в свете преемственности с ранним социальным искусством 1950-х гг. — как линию новаторского переосмысления соотношения уникального и универсального, общественного и индивидуального, регионального и государственного, национального и глобального. Ключевой особенностью социальной живописи Китая является её связь с парадигмой социального конструктивизма. Такие авторы, как Чжан Сяоган, Юэ Миньцзюнь, Лю Сяодун и Ван Янь, в отличие от своих предшественников (например, Дун Сивэня), раскрывают проблемный характер современных социальных отношений. При этом прослеживается генетическая связь их живописи с традицией анализа социальности как единства человека и общества, что позволяет уточнить периодизацию развития современной социальной живописи в зависимости от этапов истории КНР ХХ – ХХI вв. Важный вывод, полученный нами, состоит в уточнении термина «искусство Северного Китая»: это понятие используется китайскими авторами как метафорическое, оно проецирует интерес к уникальности места и времени действия картины в область значительно более широкую, чем география конкретного региона. Дальнейшие исследования «нового регионализма» помогут проследить особенности восприятия данного направления на Западе и в России, как в профессиональном сообществе критиков, так и со стороны публики.

Антонов К. М. Religio et Ratio: Религиозная жизнь и пути её рефлексивного осмысления. — Москва: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2025. — 544 с.

20 мая 2026 г. в Институте всеобщей истории РАН состоялась Международная научная конференция «США, Россия и мир: 250 лет взаимодействия», организованная совместно с Ассоциацией содействия развитию академической науки и образования «Институт перспективных исторических исследований» при поддержке ПАО «Транснефть». Редакция журнала «Концепт: философия, религия, культура» предлагает читателям интервью с организатором конференции доктором исторических наук Александром Юрьевичем Петровым, в котором он рассказывает о становлении своего научного интереса к российско-американским отношениям и Русской Америке — от школьных лет и учёбы в МГУ до профессиональной деятельности в Институте всеобщей истории РАН. К ключевым рассмотренным темам относятся: роль Российско-американской компании в развитии торговли и дипломатии (в т. ч. с Китаем и Японией), её геополитическое влияние, вклад в кругосветные экспедиции и освоение Тихого океана, а также особенности отношений с коренными народами по сравнению с другими колониальными державами; сохранение православных традиций и русских обычаев среди коренных народов Аляски; актуальность темы Русской Америки, значение её изучения для понимания места России в мировой истории, роль региона в ранней глобализации и современных процессах в АТР. Интервью демонстрирует, как академический интерес может привести к глубоким научным открытиям. В интервью отмечается важность междисциплинарного подхода, международного сотрудничества и работы с зарубежными архивами для комплексного изучения российско-американских отношений и истории Русской Америки.